– Ты издеваешься?!
– возмутился Мариус.
– Какие, к черту, куры?! Свинину подай! Неужели у тебя нет ни одного завалящего поросенка?!

– Завтра доставят, сейчас уж ночь на дворе, - невозмутимо ответил Жан, нисколько не испугавшись. К такого рода спорам он тоже привык и знал, как обращаться с подобными крикунами.
– Пока предлагаю утолить голод хорошей порцией курятины. Еще есть яйца, хлеб, овощи...

– Тащи все!
– махнул рукой более уравновешенный Генрих.
– Сойдет!

– Придется немного обождать, моя жена уже спит. Я ее разбужу, и в течение часа она все приготовит.

– Получаса!
– сварливо поправил Мариус, желая, чтобы последнее слово осталось за ним.
– Пускай поджарит яйца, подай их с хлебом. А выпивку сейчас тащи!

– Как будет угодно господам, - поклонился трактирщик и проворно ретировался, воображая, какими упреками осыпет его дражайшая супруга, когда он заставит ее жарить яичницу среди ночи! А что делать? Не хочется терять столь выгодных клиентов... шутка ли - один из них, только женившись, уже тут как тут, забросил молодую женушку и тратит деньги в свое удовольствие с ветреными продажными красотками!

– Как вообще настроение?
– со значением спросил Генрих, когда подали вино, и приятели отпили по глотку.

Мариус покосился на свою "даму", по-прежнему льнувшую к его плечу; говорить при ней ему не хотелось.

– Иди-ка погуляй, Эля, мне сейчас не до баловства, - сказал он девице, отстраняя ее от себя.

Она выпрямилась и недоуменно захлопала длинными ресницами:

– Как - иди?! Я столько времени с тобой просидела...

– О боже!
– простонал Мариус и с досадой бросил на стол пару монет.
– Бери и иди!

Эльвира обиженно надула губы, схватила монеты и, подобрав пышные юбки, гордо удалилась, энергично вихляя бедрами.

– Не обижайся, крошка!
– крикнул Мариус ей вслед, не без раскаяния провожая взглядом ладную фигурку кокотки.

Девушка не обернулась, всем своим видом изображая оскорбленное достоинство (коего не было и в помине)... и очень скоро утешилась в объятиях другого кавалера, более настроенного на ласки.

– Мне свою тоже прогнать?
– с сожалением спросил Генирх и по примеру друга отстранил от себя красотку в алом. Сказал мягко: - Иди, милая, встретимся после... подожди меня, я буду щедрым!

Девица сверкнула довольной улыбкой и тотчас упорхнула. Сидеть в обществе двух пьяных аристократов ей явно наскучило...

– Ну, мы одни, давай, выкладывай!
– со вздохом предложил Генрих, делая глоток вина побольше.
– Каково оно, быть женатым?

Маиус поморщился и подцепил с тарелки остатки кролика. Мрачно прожевал, почти не чувствуя вкуса.

– Не понял пока, - признался парень, наконец.
– Я же только-только женился! Пока все... неясно!

Генрих, прищурившись, с неожиданной проницательностью глянул на друга.

– Что, не нашел общий язык с суженой?

– Да как с такой можно что-то общее найти?!
– вспылил юноша, вскидывая голову. Ему казалось, приятель в чем-то обвиняет лично его.

– Тише, тише!
– примиряюще сказал Генрих, зная, какой вспыльчивый нрав у его друга - особенно в нетрезвом состоянии.
– Мне она, твоя супружница, тоже не понравилась.

– Вот то-то же! Чего делать, ума не приложу...

Ответить Генриху помешал трактирщик, приблизившийся к ним с груженым подносом.

– Вот, господа, как и обещано!
– довольно заявил он, водрузив на стол миску с яичницей и корзинку с хлебом.
– Уложились в 20 минут!

– Спасибо, - буркнул Маруис и навалил себе на тарелку солидную порцию яичницы. Поднял взгляд на Генриха, который наблюдал за другом не без ехидства, и произнес, словно оправдываясь: - Беспокойство пробуждает аппетит, знаешь ли!

– А чего тебе так уж беспокоиться?
– пожал плечами приятель, потянувшись за хлебом.
– Подумаешь, жена! Чему она мешает?

– Она меня раздражает!
– пояснил Мариус, сузив глаза.

– Рановато судить! Может, еще привыкнешь...