И Моргон в этом отношении подчинялся всеобщему закону. Никаких скидок и поблажек для него не было предусмотрено. А доставалось ему гораздо чаще прочих. И вовсе не потому, что он был слишком слаб. Напротив, юный орк был одним из первых по силе среди своих погодков.

Но также был он и полукровкой. Всего только раз, один лишь раз в ходе набега на королевство лесных эльфов, благо на момент описываемых событий орки Дрога стали настолько сильны, что порой их отряды уходили очень далеко от их исконных земель в поисках добычи и рабов, воинам вождя удалось захватить в плен живую эльфийку. Сперва ее хотели принести в жертву Мелькору, но Дрог, также участвовавший в набеге, был пленен ее красотой и разделил с ней ложе, а после забрал в свои земли в качестве одной из жен.

Вскоре эльфийка родила ребенка, который в полной мере не принадлежал ни к одной из этих двух рас. Затем дочь элдар умерла, не вынеся тягот жизни на далеком холодном севере в окружении порождений Тьмы. Ребенок же напротив выжил и был наречен своим отцом именем Моргон.

Будучи полуэльом, он с детства довольно сильно отличался от своих сородичей как внешне, будучи гораздо более пропорционально и изящно сложен, нежели коренастые гоблины, так и внутренне, не раз демонстрируя столь презираемую орками жалость к живым созданиям и высоту духа, однако был притом он и донельзя ловок, силен и отважен, и посему Дрог решил все же оставить ему жизнь, надеясь, что в будущем тот принесет его племени немалую пользу.

С самого детства проявлял Моргон живейший интерес не только к дракам и оружию, как и все мальчишки его возраста, но и к собиранию трав и целительству. Приметив эту особенность своего сына, практичный Дрог привел его к одному из самых опытных своих шаманов целителей, строго настрого наказав тому обучить парня всему тому, что тот знал сам.

Старый колдун, облаченный в шкуру варга, при виде Моргона брезгливо сплюнул на землю и процедил, что не будь тот сыном самого вождя, то он убил бы его на месте собственной рукой.

– Ты не чистокровный урук.
– Глаза колдуна светились лютой неприкрытой ненавистью к полукровке.
– В тебе течет проклятая кровь остроухих. Я не буду учить тебя Тьме. Ты не годишься для этого. Обучу лишь знанию о свойствах трав, как целительных, так и тех, из которых можно приготовить яды и дурманы. Ты должен учиться прилежно.

И Моргон начал учиться. Истово и с полной самоотдачей, стараясь как можно лучше исполнять все наказы старика, и, в конце концов, стал весьма неплохим целителем, и даже старый Клык, у которого он проходил обучение, однажды нехотя проворчал, что, быть может, в будущем из него и выйдет толк.

Мрак теперь постоянно находился при нем. Дрог, конечно, догадался, что его сын тогда обманул его и пощадил своего питомца, но вопреки своим привычкам, отчего-то не стал его за это наказывать, разрешив Моргону избрать могучего черного зверя в качестве своего личного варга.

Войдя в пору совершеннолетия, Моргон успешно выдержал все испытания, положенные по закону его племени и стал считаться полноценным воином. Пару раз пришлось ему принять участие в боях против иных орочьих кланов в Серых горах, которые пока еще не признали тяжелой руки Дрога. И всегда победа в подобных случаях оставалась за сородичами полуэльфа. Жестокие, но дальновидные законы и политика искусственного отбора в полной мере оправдала себя, сделав клан Дрога сильнейшим и могущественнейшим на всем севере.

Моргон проявил в подобных кампаниях отважным воином, сильным и смелым, однако кровожадность его сородичей была глубоко чужда ему. Он постоянно ловил себя на мысли что ему становиться скучно и неуютно среди своих недалеких и злобных соплеменников, для которых он так и не стал до конца своим.

А затем в племени грянул гром. Граарг Альбинос, который к тому времени набрал уже такую мощь, что почитался среди гоблинов чуть ли не полубогом айну, наконец, таки решился и предъявил свои права на место верховного вождя клана. Его отец Дрог ничего не сумел противопоставить чудовищной силе своего отпрыска, и был повержен им в неравном бою.

Узнав об этом, Моргон решил втайне от остальных покинуть свое племя и жить собственным умом. Решение сие зрело уже довольно давно под спудом души полуэльфа, но именно сейчас оно, наконец, полностью завладело его разумом, побуждая действовать. Дрог, хотя и был весьма и весьма жестоким вождем, но также являлся и его отцом, которого Моргон, как ни крути, все же по-своему любил. К тому же старый орк никогда не проявлял зряшней жестокости, прибегая к ней лишь для того чтобы еще больше усилить влияние своего клана и приструнить недовольных.

Граарг Альбинос же к тому моменту стал истым зверем во плоти. Отличаясь с самого детства запредельной даже для орка жестокостью, он нещадно расправлялся с любым, кто осмеливался перечить ему хотя бы в малом, или просто ему не нравился, с дьявольским изуверством потопляя в крови любые попытки неповиновения. Таковые, впрочем, редко имели место быть. Практически все орки севера считали (и небезосновательно) Граарга новым преемником Мелькора и верховным владыкой всего темного народа Арды.

Моргону же глубоко претили привычки своего единокровного брата, который и вовсе считал самого полуэльфа чем-то весьма и весьма и весьма незначительным, благо у бессмертного Дрога было множество детей от самых разных матерей, и посему Альбинос не придавал подобному родству совершенно никакого значения, предпочитая подобно своему отцу приближать к себе наиболее сильных и свирепых орков, не считаясь при этом с кровными узами вовсе.