— Ты должен пообещать одну вещь, или я не помогу тебе, — сказал я Каулу. Я был не в том положении, чтобы ставить условия, но он верил, что я нужен ему, а это хоть чего-то стоило. — Когда ты получишь то, что хочешь, отпусти мисс Сапсан.

— Боюсь, так не пойдет, — ответил Каул, — но я сохраню ей жизнь. Странным миром будет править гораздо веселее, если в нем будет моя сестра. Когда я подрежу тебе крылья, я сделаю тебя своей личной рабыней, Альма, как тебе такое?

Она попыталась ответить, но ее слова поглотила толстая медвежья лапа.

Каул приложил ладонь к уху и расхохотался:

— Что такое? Не слышу!

Затем он развернулся и зашагал к башне.

— Пошли! — заорали охранники, и вскоре все мы ковыляли следом за ним.

Нас гнали к бледной башне безжалостным темпом; твари подбадривали отстающих тычками и пинками. Без моего пуст'oты я был хромающей и спотыкающейся развалиной: у меня были отвратительные раны от укуса через все туловище, а действие пыли, которая не давала мне почувствовать их, начало постепенно ослабевать. Но я все равно гнал себя вперед, а мой мозг лихорадочно изобретал способы нашего спасения, один невероятнее другого. Без моих пуст'oт все наши странные способности не могли противостоять тварям с их оружием.

Спотыкаясь, мы прошагали мимо разрушенной постройки, где погибли мои пуст'oты, по кирпичам, забрызганным кровью попугаев и тварей. Промаршировали через огороженный двор, вошли в дверь башни и начали подниматься все выше и выше по ее изгибающемуся коридору мимо сливающихся в одно расплывчатое пятно одинаковых черных дверей. Каул шествовал впереди нас словно какой-то невменяемый лидер рок-группы: то весело шагая и размахивая руками, то оборачиваясь и осыпая нас оскорблениями. За ним вразвалку топал медведь с Бентамом, ехавшим на одной его лапе, и мисс Сапсан перекинутой через плечо другой.

Она умоляла своих братьев одуматься:

— Вспомните легенды об Абатоне и бесславный конец, который ждал каждого странного, кто похитил души из библиотеки! Ее силы прокляты!

— Я уже не ребенок, Альма, и меня давно не пугают эти старые имбриновские байки, — презрительно усмехнулся Каул. — А теперь попридержи-ка свой язык. При условии, конечно, что ты хочешь сохранить его!

Вскоре она оставила все попытки переубедить их и молча уставилась на нас поверх мохнатого плеча медведя. Ее лицо излучало силу. «Не бойтесь», — как будто хотела сказать она. — «Мы переживем и это».

Я беспокоился, что не все из нас переживут даже путь наверх башни. Оборачиваясь, я пытался увидеть, в кого же все-таки попали. Посреди тесно сбившейся группы позади меня Бронвин несла кого-то, безвольно покачивающегося в ее руках, — мисс Шилоклювку, я думаю, — а затем мясистая рука шлепнула меня по голове.

— Смотри вперед, или лишишься коленной чашечки, — проворчал мой охранник.

Наконец мы достигли верха башни и ее последней двери. Дальше изгибающийся коридор освещал тусклый дневной свет. Над нами была открытая площадка — факт, который я зафиксировал для себя на всякий случай на будущее.

Каул, сияя, стоял возле двери.

— Перплексус! — позвал он. — Сеньор Аномалус, да, вы, там, позади! Раз уж я в какой-то степени обязан этим открытием вашим экспедициям и кропотливой работе, — следует воздать вам причитающееся! — думаю, вы должны оказать нам честь и открыть эту дверь!

— Брось, у нас нет времени на церемонии, — начал было Бентам. — Мы оставили твою территорию без охраны…

— Да не будь ты таким нюней, — откликнулся Каул. — Это займет всего секунду.

Один их охранников вытащил Перплексуса из толпы и подвел к двери. С тех пор как я видел его последний раз, его волосы и борода стали белоснежно белыми, спина сгорбилась, а лицо избороздили глубокие морщины. Он провел слишком много времени вне своей петли, и теперь его истинный возраст начал нагонять его. Перплексус уже собрался было открыть дверь, как вдруг зашелся в приступе кашля. Отдышавшись, он взглянул Каулу в лицо, смачно втянул полные легкие воздуха и сплюнул блестящий комок слизи тому на плащ.

— Ты — невежественная свинья! — выкрикнул он.

Каул нацелил пистолет Перплексусу в голову и спустил курок. Послышались крики. «Джек, нет!» — завопил Бентам, а Перплексус вскинул руки и отшатнулся, но пистолет издал только сухой щелчок.

Каул открыл пистолет, заглянул в барабан, а затем пожал плечами.

— Такой же антиквариат, как и ты, — бросил он Перплексусу и дулом смахнул плевок с плаща. — Что ж, полагаю, в этот раз судьба была на твоей стороне. Хотя это и к лучшему — я предпочту увидеть, как ты рассыплешься в пыль, нежели истечешь кровью.

Он жестом велел охраннику увести его. Перплексуса, бормочущего в адрес Каула проклятья на итальянском оттащили обратно к остальным.

Каул повернулся к двери.

— А, к черту все это, — пробормотал он и открыл ее. — Давайте заходите, все вы!

Внутри была уже знакомая комната с серыми стенами, только в этот раз ее отсутствующая четвертая стена выходила в длинный темный коридор. Охранники, толкая, повели нас по нему. Гладкие стены сменились неровными и шершавыми, а затем раздвинулись и вывели нас в примитивную, залитую солнцем комнату. Комната была построена из глины и камня, и я бы назвал ее пещерой, если бы не почти прямоугольный проем двери и два окна. Кто-то вырыл с помощью инструментов и их и эту комнату в мягком камне.