– Вы можете возложить ответственность за его состояние на Олдена Васкера, - сказала ему Алина.
– И себя за нарушение наших законов.

Софи захотелось взять горстку грязи и бросить ее в лицо Алины, но так или иначе она нашла в себе силу воли и воздержалась.

– Он должен быть в порядке, как только действие седативных закончится, - пообещал Терик, вытерев пот со лба.
– Ну... как и всегда.

Гранит сжал Прентиса сильнее, шепча:

– Все будет хорошо.

Софи хотела верить ему, но она видела липкий блеск на коже Прентиса.

– На этом наше перемирие заканчивается, - заявила Член Совета Алина, поднимая руку, чтобы приказать оставшимся гоблинам занять свое место.

– Ваш настоящий враг привязан к той раскладушке, - предупредил мистер Форкл Совет.

– Сказал эльф, скрывающийся за маскировкой, - поспорила Алина.

Софи не поняла, почему Совет отказывался видеть, что Черный Лебедь не был злым. Но тогда она вспомнила сомнение, которое почувствовала из-за ногтей Гезена.

Было слишком легко неправильно истолковать одно действие.

Прентис был живым доказательством боли, которую могли вызвать такие ошибки. И теперь у нее был шанс все сделать правильно.

Они принесли Прентиса в каменный дом, окруженный полуразрушенными дорожками и замшелыми стенами. Дом стоял в зеленой долине, покрытой травянистыми полянками и холмами, под серым небом с клубящимся туманом.

– Мы в Англии?
– спросила Софи, чувствуя, что она попала в ретро-фильм. Единственного, чего не хватало, так это карет.

– Возможно, - сказал мистер Форкл, лизнув один из камней, чтобы открыть дом.
– Мы редко рассматриваем человеческие разграничения земель, когда выбираем наши укрытия.

Он повел всех внутрь, и интерьер дома напомнил Софи Лечебный Центр Ложносвета. Пол был гладким серебром, а вдоль одной стены стояла аккуратно застеленная кровать, также стоял стол, весь уставленный бутылками с Молодостью и ампулами с лекарством. Две другие стены от пола до потолка - в аптекарских полках... Софи была уверена, что сотни крошечных квадратных ящиков были заполнены всевозможными эликсирами. На последней стене было окно с видом на пышные долины, наряду со столешницей, раковиной и полным набором алхимического оборудования.

– Как давно у вас это место?
– спросила она.

– Начиная с разрыва памяти Прентиса, - сказал мистер Форкл.
– Мы знали, что на развитие твоих способностей уйдут годы... но мы хотели быть готовы, просто на всякий случай.

– Я буду дежурить первым, - сказал Пятно, направляясь вниз по лестнице в углу. Другая лестница вела в своего рода лофт.

– Личные покои, - пояснил мистер Форкл.
– Так, чтобы те, которые остаются здесь, чтобы заботиться о Прентис, где-нибудь могли отдохнуть.

Гранит положил Прентиса на кровать, когда Визг взяла кристаллическую ванночку со столешницы и наполнила ее водой. Они помыли лицо и руки Прентиса и почистили его дреды. Пятно вернулся с чистой одеждой, и Софи отвернулась, когда они переодевали его. Она помогла Призраку, и мистер Форкл покопался в ящиках, вытаскивая различные мази и притирки. К тому времени, когда все со всем закончили, кожа Прентиса выглядела чистой и гладкой... все раны и царапины были вылечены.

Если бы он все-таки не был таким неестественным, он, наверное, выглядел бы нормально.

– Странно, что успокоительные так долго действую, да?
– спросил Гранит.

– Действительно, - сказал мистер Форкл.
– Не должно быть так долго.

Софи вспомнила те темные дни после того, как разум Олдена сломался, когда Элвин пытался лечить его. Успокоительные средства уходили настолько быстро, что Элвин не справлялся.

– Вы думаете, что что-то не так?
– прошептала она.

– Я не знаю, что думать, - признался мистер Форкл.
– Пока у меня нет дополнительной информации.

Она поняла, что все смотрели на нее.

– Вы хотите, чтобы я вылечила его прямо сейчас?

– Не вылечила, - сказал Гранит.

– Если ты чувствуешь, что способна, - влез мистер Форкл.
– Но то, что нам действительно нужно, так это оценить его психическое состояние. Ни один из нас не может войти в сломанный разум кроем тебя.

У Софи пересохло во рту, но она глубоко вздохнула и шагнула ближе, пытаясь не думать о прошлом разе, когда она была в уме Прентиса. Она сосредоточилась на Олдене — и на радости, которую она чувствовала вернув его — когда она коснулась висков Прентиса и выдвинула свое сознание в его.