— Я бы перепроверила его подмышки, Мама. Однажды я нашла там здоровенную жучиную личинку.

— Спасибо, Сильфида, я уверена, что могу справиться с этим сама.

— А ещё нижняя часть его спины обычно чем-то кишит. Думаю, он сам не в состоянии как следует почиститься в том месте.

— Хватит, Сильфида, — сказала их мама. — Предлагаю тебе самой почиститься. После долгого подъёма ты сама выглядишь несколько растрёпанной.

Сумрак ухмыльнулся сестре сквозь спутанную шерсть.

— Так, — серьёзно сказала Мистраль, — вы оба сегодня вели себя самым дурацким образом. Я слышала много жалоб на то, что вы катались в восходящем воздушном потоке на поляне и стали большой проблемой для окружающих.

— И кто же сказал, что мы были проблемой? — громко спросила Сильфида.

— Неважно, кто это сказал. Важно то, что вы это делали. Кататься в тёплом воздухе — это не то, чем должны заниматься рукокрылы.

Сумрак ничего не ответил; он знал, что для того, чтобы возражать, он должен был заручиться помощью Сильфиды.

— Ладно, но нам никто и никогда этого не говорил! — закричала она.

— Помолчи, Сильфида, — сказал мама. — Это должно быть очевидно. Вы когда-нибудь видели, чтобы другие делали такие вещи? Вас, что, учили так делать?

— Нет, — ответила Сильфида. — Но это означает…

— Это была твоя идея? — спросила мама.

Сильфида колебалась какое-то мгновение, а затем ответила:

— Да.

Уязвлённый до глубины души Сумрак сказал:

— Это была моя идея, Мама.

— Нет, моя! — завопила Сильфида. — Я поняла, как можно использовать восходящие воздушные потоки и научила Сумрака.

Сумрак был изумлен. Сильфида была преданной сестрой, но сейчас она зашла слишком далеко. Пыталась ли она защитить его, или же просто хотела украсть его авторство открытия? Но в любом случае, он не мог позволить ей заходить так далеко в этом вопросе.

Мать с нетерпением взглянула на него:

— Сумрак, это правда?

— Нет. Это была моя идея, Мама. Я не хотел подниматься на дерево, и я сильно устал, поэтому подумал, что нагретый воздух сможет поднять меня вверх, и он поднял.

Мистраль кивнула.

— Ты поступил очень находчиво, Сумрак, — сказала она.

Он не смел даже взглянуть на Сильфиду, но слышал её стон раздражения и мог лишь представлять себе восхитительное выражение негодование на её морде.

— Но, — немедленно продолжила свою мысль мама, — я не хочу видеть, как ты будешь делать это когда-либо ещё. У нас есть паруса, и мы можем планировать в воздухе. Мы используем их только так. И никак иначе. Не старайся отличаться от остальных ещё больше, чем уже отличаешься, Сумрак. В колонии отличие может быть строго наказано.

— Сумрака накажут? — пискнула Сильфида с большим интересом.

— Не в этот раз, — ответила Мистраль.

— Сумрака никогда не наказывают, — проворчала Сильфида.

— Но вы оба должны запомнить то, что я говорю, — продолжила мать. — Или ведите себя, как вся колония, или вы рискуете стать изгоями в колонии.

Сумрак сглотнул.

— Мама, — начал он неуверенным голосом, — а почему они прекратили кормить Кассандру? Это только из-за того, что она выглядела по-другому?

Среди шерсти на лбу матери появились морщины. Она приблизилась и обнюхала его.

— Нет, Сумрак, она была очень больна. Она никогда не смогла бы планировать в воздухе или охотиться и прокормить себя. Она не смогла бы выжить. Это не потому, что она выглядела иначе.

— Уф, — сказал Сумрак. Он чувствовал, что у него отлегло от сердца, но ему по-прежнему казалось жестоким решение прекратить её кормить.

— Кто говорил с тобой об этом бедном создании? — спросила Мама.

— Кливер, — ответила ей Сильфида. — Он сказал — Сумраку повезло, что он был сыном предводителя, потому что иначе его выгнали бы из колонии.

— Этот молокосос должен был сам видеть то, о чём болтает! — ответила Мама, сверкнув глазами.

— Я знал, что он просто пытался меня напугать, — фыркнул Сумрак. — Я знаю, что так никогда не поступают.

Но когда мама не ответила, он почувствовал, как его охватывает волна паники.

— Мама? Не поступают же, правда?

— Конечно же, нет, Сумрак, — мягко сказала она. — Мы бы никогда не позволили так поступить.

— Ты имеешь в виду, что они хотели бы, но…