— Что происходит на материке — это не наша печаль, — сказал Икарон. — Переправа может быть крайне опасной. Вы что, уже забыли? — он сделал паузу, и Сумрак подумал, что его глаза обращены на него и на Сильфиду. — Тем не менее, чтобы быть уверенными в том, что и мы сами, и наши дети в безопасности, завтра я организую экспедицию, чтобы посмотреть, есть ли на острове другой ящер или гнездо.

— Это крайне маловероятно, — сказал Сол колонии.

— По крайней мере, хоть какая-то подвижка, — заметила Нова. — А как насчёт визита на материк?

— Нет, — ответил Икарон. — Это не нужно.

Барат и Сол кивнули в знак согласия.

— А если мы вдруг обнаружим яйца здесь, на острове, — спросила Нова, — каковы будут ваши действия?

— Не будет никаких яиц. Но если мы обнаружим хоть одно, вы знаете мой ответ. Яйца ящеров не должны быть повреждены.

— И вы позволите, чтобы эти яйца проклюнулись в нашем собственном доме, в нашем собственном лесу?

— Мы живём здесь, потому что дали клятву воздерживаться от уничтожения яиц, — сказал Икарон. — Сейчас уничтожение яиц было бы ужасным лицемерием. Я не допущу этого.

— Это решение недостойно предводителя.

Глаза Сумрака широко раскрылись от удивления, когда его отец отступил, откинулся грудью назад и начал бить по воздуху своими парусами; поднявшийся ветер сбил Нову с места и заставил её упасть, принимая позу подчинения.

— Нова, я разрешил тебе высказать своё мнение, — закричал он. — Не заблуждайся, думая, что твои слова имеют какой-то вес! Я решаю, что лучше для колонии, и буду это делать до своего последнего дня.

Весь остаток вечера Сумрак держался поближе к отцу. Он чувствовал, что так намного безопаснее. Когда они ползали по гнезду, готовясь ко сну, он следовал по пятам за Икароном, и отец едва не прополз по нему. Икарон строго взглянул на него, но выражение раздражения на его морде быстро пропало.

— Всё в порядке, Сумрак, — сказал он.

— Мы и вправду в безопасности? — спросил Сумрак.

— Прекрати проявлять слабость, — сказала ему Сильфида, но он заметил, что она тоже следила за отцом, ожидая его поддержки.

— Да, мы все в полной безопасности, — ответил Икарон. — Это был первый ящер, которого я видел со времён, когда мы покинули материк. Сомневаюсь, что хотя бы когда-нибудь мы увидим ещё одного.

Хотя отец больше не сидел на месте предводителя, Сумрак был уверен в его власти и авторитете, как никогда прежде. Хотя он чувствовал себя защищённым, находясь внутри его ауры, он также немного боялся, потому что никогда не видел Папу таким сердитым и свирепым. Сумрак надеялся, что отцовский характер никогда не обернётся против него. Один вопрос мучил его как зудящее место, которое нельзя было почесать, но он едва смог набраться храбрости, чтобы задать его.

— Папа? Мне просто интересно… — его голос дрожал. Отец устроился рядом с ним.

— Продолжай.

— Почему ты никогда не рассказывал нам о Договоре?

Икарон бросил короткий взгляд на Мистраль и вздохнул.

— На это было много причин, — сказал он. — Когда мы пришли на этот остров, мы и вправду чувствовали, что нашли почти что рай. Здесь совсем не было ящеров, и казалось, что мы больше никогда не увидим ни одного из них. Зачем нашим детям знать о старом мире со всеми его опасностями и отвратительной историей? Мы хотели, чтобы здесь наши дети были в безопасности.

Мистраль кивнула.

— Главы всех четырёх семей поклялись держать это в тайне, — сказала она. — Если говорить о Договоре, то среди рукокрылов всегда находилось несколько горячих голов, которые хотели вернуться на материк, увидеть ящеров и, возможно, охотиться на них. Но никто не захочет увидеть, как страдают или гибнут их собственные дети. Даже Нова, заметьте, предпочла провести свою жизнь на острове. И до сегодняшнего вечера она была верна своей клятве и хранила молчание.

— А почему, вообще, Нова пришла сюда? — полюбопытствовал Сумрак. — Если уж она думает, что Договор был таким хорошим шагом?

— Она не была старейшиной, когда мы покинули материк, — объяснила Мистраль. — Решение принимал её отец Протей.

— И это очень дорого обошлось ему, — продолжил Икарон. — Это разрушило его семью. Ни один из его сыновей не захотел идти с ним.

— Но ведь Нова тоже могла остаться, — сказала Сильфида.

Икарон проворчал:

— Для нас всех было бы лучше, если бы она осталась. Но Протей хотел, чтобы она пришла, и она уступила его пожеланию.

Сумрак подумал, что было бы сложно представить себе, что Нова могла когда-нибудь слушаться кого-то другого, помимо себя самой.

— Это было не просто вопросом повиновения, — сказала Мистраль. — Незадолго до этого брачный партнёр Новы был убит ящерами во время охоты за яйцами, и она скорбела по нему. Она хотела навсегда уйти от ящеров, и остров стал для неё приютом.

— Её отец был великим старейшиной, — добавил Икарон, — и я был глубоко восхищён им. Но Протей был самым старым в нашей группе, силы покидали его, и он умер всего лишь через два месяца после прибытия на остров. Тогда Нова и стала старейшиной.

— Мне всегда было интересно, как такое могло случиться! — сказала Сильфида Сумраку. — Вокруг не было ни одного неряхи-сыночка, а она была старшей дочкой! Наверное, это единственный раз, когда старейшиной стала самка.