На следующее утро Сумрак вернулся на Верхний Предел, чтобы наблюдать за птицами. Ему по-прежнему нужно было многое узнать о полёте. Он был особенно недоволен своей техникой посадки, и надеялся, что птицы смогут его чему-то научить.

Он только что пронаблюдал, как одна птица села на соседнее дерево, и ожидал, когда она снова взлетит, но в это время у него возникло странное чувство, что наблюдают за ним самим. Он взглянул вдоль ветки, ожидая увидеть Сильфиду, или, возможно, Кливера или Эола, шпионящих за ним. Сумрак знал, что они провели много времени на Верхнем Пределе, затевая свои бесконечные состязания в охоте. Но не было ни единого признака их присутствия. Шерсть на его загривке встала дыбом. Он запрокинул голову назад и увидел, что прямо над ним, на расстоянии двух футов, на соседнюю ветку забралась птица. Сумрак даже не слышал, как она прилетела.

Она очень внимательно разглядывала его, поворачивая голову резкими короткими рывками, словно изучая его под всеми возможными углами зрения. Её клюв был слегка зазубрен по краю, словно в напоминание о некогда росших в нём зубах.

Сумрак отодвинулся назад, чтобы ему было проще разглядеть её. Птица перепорхнула, но не взлетела. Она продолжила разглядывать его смелыми чёрными глазами. Сумрак расстроился. Он никогда не был так близко к птице, и, конечно же, ни разу не встречал такую, которая проявляла интерес к нему самому.

— Почему ты таращишься на меня? — спросил он.

— А почему ты таращишься на нас? — парировала птица; в её голосе слышалась странная мелодичная трель.

— Я хочу увидеть, как ты летаешь, — ответил Сумрак.

— Ну, а я хочу увидеть, как летаешь ты, — сказала птица. — Ты — это тот самый, кто умеет летать, правильно?

— Да, — он не видел смысла в том, чтобы отрицать это, поскольку новости о его полёте явно добрались и до территории птиц. Он завидовал этим существам и восхищался ими всю свою жизнь, но никогда не предполагал, что однажды станет говорить с одним из них. Он подозревал, что это вообще не разрешалось. Потом ему нужно будет спросить об этом у Папы.

— Все о тебе говорят, — продолжала птица.

— И что же они говорят? — Сумраку захотелось это знать.

— Им это не нравится. Они думают, что это нелепо. Я тоже хотел посмотреть. Это выглядит невозможным. У тебя даже нет перьев на крыльях.

— Чтобы летать, перья не нужны, — сказал Сумрак. — Да и крылья тоже. У меня есть паруса.

— По мне, они похожи на крылья.

— Мы их называет по-другому.

— У тебя есть имя? — спросила птица.

— Конечно, есть! А у тебя?

— Несомненно. Просто я не был уверен, утруждаете ли вы себя заботой давать имена друг другу. На мой взгляд, вы все выглядите довольно похожими.

Сумрак был возмущен. Ему всегда говорили, что птицы были грубыми и надменными существами, и теперь он понимал, почему.

— Ну, наверное, вы все тоже выглядите одинаковыми на наш взгляд.

— Какая чушь! — сказала птица.

Какое-то мгновение они оба молчали.

— Меня зовут Терикс, — сказала затем птица, добавив к этому трель, которую Сумрак воспринял как знак примирения.

— Я Сумрак. А ты птица-он, или птица-она?

— «Он»! — сказал Терикс, раздражённо дёрнув головой. — Это же очевидно!

— И из-за чего же это очевидно?

— Просто послушай мой голос!

Терикс издал короткую трель, и хотя она звучала очень приятно, Сумрак не знал, звучала ли она как у самца, или как у самки.

— Просто тон голоса несколько ниже, чем у самок, — услужливо подсказал Терикс. — И мелодия попроще.

Сумрак кивнул с таким видом, словно ему всё было совершенно ясно.

— Ну, а мне, со своей стороны, не легче узнать, какого пола ты, — сообщил ему Терикс.

— Мужского, — сказал Сумрак.

— Приму твои слова как данность, — ответил Терикс.

— А каков твой возраст? — спросил Сумрак.

— Четыре месяца. А твой?

— Почти восемь.

— Интересно, что птицы взрослеют быстрее, — заметил Терикс.

— Правда? — спросил Сумрак.

— О, да! Я уже почти полностью вырос. Но, похоже, тебе пока ещё есть, куда расти.

Сумрак чувствовал, что ему следует возразить, но предположил, что птица была права. Он ещё далеко не сравнялся в размерах со своим отцом. Однако его несколько раздражало то, что Терикс уже был гораздо крупнее его.

Сумрак огляделся, надеясь, что никто из его колонии не мог услышать их разговор. Ему не хотелось наживать себе неприятностей — хотя ему никогда не говорили, что это было не по правилам. Но в любом случае, Терикс не выглядел опасным, и они оба находились на собственных территориях. Никто не нарушал границ. Сам по себе Терикс выглядел довольно красиво. У него были ярко-жёлтая грудь, белое горло и серая голова. Сумрак поймал себя на том, что его выражение несколько сбивало его с толку: это была словно маска, а всю живость ему придавали ясные глаза.