Голубые следы
вернуться

Винтман Павел Ильич
Шрифт:

1941

Идиллия

Живем, как дети. Без греха Выходим на берег нагими. Спокойным, величавым гимном Течет могучая река. Живем, как дети. Вечерком, Когда луна луга осветит, Шершавые заводим сети, Входя в реку, как входят в дом. Живем, как дети. На обрыв Выносим щедрую награду, Несем, как гроздья винограда, Трепещущие гроздья рыб.

1941

Фрина

Художник женщину любил В далеком городе Афинах, И небо было голубым, И море было темно-синим. И в мрамор уходил резец, Ища безмолвного ответа, И женщина была раздета, И был прекрасным образец. И тело женщины нагим Само казалось изваяньем. И мстили женщине враги, Ее гетерой называя. Стерпела стыд, стерпела боль. Скрипел резец, крошился камень. Из камня родилась любовь, Ушла — и будет жить веками. Художник женщину любил. В далеком городе Афинах… А ты, а ты согласна быть Моей гетерой Фриной?

1941

Ямбы

1. «Какой бы урожай росы …»

Какой бы урожай росы Ни собирали с трав рассветы, Но если б не было грозы, Еще не начиналось лето. Я повторять готов азы Твоих путей, моя эпоха. Живу я, может быть, неплохо, Но с нетерпеньем жду грозы.

2. «Я рад, что в небе облака…»

Я рад, что в небе облака, А на земле — томленье мая. Я наполняю свой бокал И тост заздравный поднимаю. Желаю девушкам весны, Юнцам — уверенного «годен!», Бойцам — победы, детям — сны, А женщинам — широких бедер.

3. «Все будут начинать сначала…»

Все будут начинать сначала, Все будут знать, а не уметь. Они еще не испытали, Что значит — страх, что значит — смерть. Я помню зимнюю дорогу, Я видел бой, я был в бою. Теперь я знаю, что не дрогну, Когда тревогу вновь пробьют.

4. «Я не любил простых стихов…»

Я не любил простых стихов, И опасался рифмы точной, Я был до старости готов Лепить узор капризных строчек. Но в наши дни, перед грозой, Когда невиданным боям быть, Когда немыслим слов узор,— Чертовски мужественны ямбы.

1941

«Я люблю тебя, мое время…»

Я люблю тебя, мое время, Не за то, что ты лучше вчерашних. За винтовки привычное бремя, За косые полеты шашек. Пусть мы часто теряем стремя, Пусть еще далеко до цели, Я за то люблю тебя, время, Что умру я не на постели.

1941

Автобиография

Если б я не писал стихов, Верно, был бы уже командиром. Я б смотрел на рождение мира Через пламя ночных костров. Я бы шел впереди бойцов, Вел в атаку, в разведку ползал. Я принес бы большую пользу, Если б я не писал стихов.

1941

Голубые следы

Нет, не зря торжествует охотник, Поднимая ружье на бегу, — Остаются в просторах холодных Голубые следы на снегу. С этой долей поэту б сравниться, Как ружье, поднимая строку, А стихи на холодных страницах — Голубые следы на снегу.

1941

«Дорога торная, дорога фронтовая…»

[1]

1

Это и все следующие стихотворения, наброски к поэме присланы поэтом в письмах жене из военного училища, а затем из действующей армии.

Дорога торная, дорога фронтовая, Поникшие сады, горящие стога, И в злой мороз, и в зное изнывая, Идти по ней и вечность постигать. Такая в этом боль, тоска кругом такая В молчанье деревень и в дымном вкусе рос… Дорога торная, дорога фронтовая, Печальная страна обугленных берез.

5/IX–1941

«Мне легко ходить по свету…»

Мне легко ходить по свету, Шевеля листвою слов, Мне не надобны советы Критикующих ослов. И в боях кровопролитных, Где дрожат и не ужи, Мне не надобны молитвы, Я и так останусь жив. Если ж путь уже измерен, Если сочтены года,— Я хочу упасть, не веря В то, что умер навсегда. Не поймут моей дороги — Голубой, как луч сквозь дым, Люди медленного бога, Люди маленькой звезды.