— У тебя вид, как у нашкодившего котенка, — наконец, сжалилась Иванна. Ее лицо смягчилось, и она стукнула зонтом об пол. Валерия вздохнула с облегчением — Иванна сделала выбор.

— Давай я помогу тебе с уборкой, — она повесила зонт на крючок в прихожей, и сняла плащ. Под ним обнаружилась такая же неприметная кремовая водолазка.

Иванна взяла ведро, валяющееся на полу, налила воды, и взялась мыть пол, почерневший от дыма и сажи.

— Рассказывай. Что там насчет Антона?

Лера смерила Иванну задумчивым взглядом, потом поискала по углам, и нашла сумку, которую зашвырнула под столик. Подобрала ее, вытрясла все содержимое на кровать, и отыскала несколько предметов.

— Погоди с полом. Сначала взгляни.

Шарканье мокрой тряпки об паркет прекратилось. Иванна обошла мокрое пятно и села на кровать. Без лишних вопросов посмотрела протянутые Валерией вещи. Бумажку с банковским кодом и буквой К, склеенную пленку с сообщениями, фотографии с флэшки Милы, и — вырезку из газеты. Ее Лера достала из письменного стола, статья датировалась 10 марта 2013 года.

Иванна прочла записку, рассмотрела фотографии — ее взгляд чуть дольше задержался на лице «серого человека».

— Начнем с того, что я разговаривала с другом Антона, бывшим работником лодочной станции…

Валерия рассказала все, что узнала от Груздева о странном человеке, который перегнал лодку на другой берег.

Во время рассказа она позабыла о пожаре, о том, что давно ничего не ела, о том, что в углу сидит напуганный Гаджет, а Арчи с недоумением бродит по комнате, обнюхивая беспорядок.

— И снова ты нас обошла, — дослушав рассказ, Иванна позволила себе улыбку. Едва заметную, одобрительную, но еще больше — укоряющую.

— Да, я не сдержала обещания, — Лера ладонью расправила складку на одеяле. — Но рано или поздно Михаил Афанасьевич об этом узнает. Иначе, Антона не отпустят. Полиция сама себя загоняет в рамки, а я свободна.

— Лишь относительно, — предупреждающе подняла руку Иванна.

— Ну конечно! — с преувеличенным энтузиазмом отозвалась Лера. — Лишь относительно… Однако, моя версия подтверждается, и даже Михаил Афанасьевич не сможет опровергнуть этого.

Надо сказать, что версию про «акробата» юная сыщица так же изложила Иванне.

— И ты знаешь, кто тот человек? Я тоже хочу, чтобы Антон оказался невиновным, но ты должна понимать, что прыгнуть выше головы нельзя. Крымов вполне мог действовать сообща с этим человеком.

— Конечно. Если бы не одно обстоятельство — этот человек вовсе не его друг. Вот он, — Валерия протянула Иванне фото «серого человека», — и есть тот, кто перегнал лодку.

— Погоди, ты ведь сама сказала, со слов Груздева выходит, что к нему приходил другой человек, — усомнилась Иванна, даже не взглянув на фото.

— Так точно. Темноволосый и кареглазый, а этот — весь серый, включая волосы и глаза. Но ведь есть парики и линзы… Я видела этого типа сегодня днем, на улице Набережной. И глаза его слезились, покраснели. Конечно, можно списать это на простуду, но если исходить из версии с линзами — они вполне могли вызвать раздражение, если человек не привык к ним. А «серый», похоже, снова маскировался, ведь Груздев видел того человека сегодня днем. Такого же темноволосого и кареглазого. Плюс к этому, Груздев запомнил цвет глаз, а вот особых примет не назвал. Опыт показывает, что многие не могут назвать даже цвет глаз знакомых, с которыми постоянно общаются. А тут — приметы не заметил, а глаза запомнил. О чем это говорит?

— Особой приметой были сами глаза, — Иванна ухватила нить и кивнула. — Он запомнил их не просто так.

— Именно. Скорее всего, линзы сделали цвет зрачка ярче и необычнее, он сразу бросился в глаза. Это объясняет тот факт, что браслет на фотографии Груздев узнал, а его владельца — нет.

— Допустим. Но это по-прежнему не доказывает полную невиновность Антона.

— Отнюдь. «Серый человек» явно не пушистая овечка. Когда ты прослушаешь пленку, которую я тебе дала, поймешь, что оспорить факт будет трудно. Там три сообщения, и первое — от «серого человека», имя которого Константин…

— Откуда ты знаешь? — Иванна неожиданно резко посмотрела на Валерию. Словно девушка сказала что-то запрещенное. Что-то, что нельзя говорить вслух.

— Слышала, как на Набережной его окликнул один из охранников…

— А что ты вообще делала на Набережной? — Иванна что-то заподозрила, но Валерия оставалась невозмутимой.

— Проезжала мимо. На соседней улице живет моя однокурсница, ты видела ее, она проходит по делу Иры Глазовой свидетелем. Виктория Шильц.

— Я думала, вы с ней враги.