— О Господи… — она схватилась за руку байкера, когда поняла что произошло. — Я… я разбила твой байк! Это из-за меня, я виновата. Ради Бога, прости, я все возмещу, только…

— Перестань, — неожиданно сказал парень. — Не переживай, это всего лишь груда металла. Главное, мы целы.

— Что? — Лера опешила даже сильнее, чем после аварии. Чтобы байкер сказал так про свой мотоцикл?

— Он… был не мой, — сказал парень и ничего больше объяснять не стал.

Вокруг уже собралась порядочная толпа, кто-то звонил в полицию, кто-то пытался вызвать скорую, и Лера поняла, что надо сматывать удочки.

— А как же твой байк? — спросила она растерянно, словно не осознала слов своего спутника. — И ты?

— Не беспокойся, я разберусь, — парень положил руку ей на плечо, и добавил. — Беги.

Девушка протиснулась сквозь толпу, и, несмотря на протесты зевак, побежала вниз по улице. Не оглядываясь, выкинув из головы ненужные мысли, она бежала домой. И снова вернулся страх.

От места аварии до Калиновой улицы было минуть десять быстрым бегом, и Лера преодолела их на одном дыхании.

Как всегда улица была пуста. Фонари уже зажглись, хотя окончательно стемнеть еще не успело. Время подходило к восьми.

Во дворе никого не оказалось. Валерия в нерешительности застыла у порога. Если Антонина Федоровна дома, можно было бы позвать ее, но… нет, это глупо. Если в комнате опасность, нельзя допустить, чтобы пострадал кто-то еще. С другой стороны, Лера не могла понять, как посторонний мог звонить из ее комнаты, если она заперта, а внутри сидит огромный пес, который порвет каждого, кто осмелится забраться в дом без ведома хозяйки.

Стало быть, если в комнате кто-то и был, он давно ушел. Лая и рычания не слышно, все мирно и спокойно.

Но тот, кто звонил, мог оставить в доме очередной сюрприз для Валерии. Вроде ядовитого паука.

Поймав себя на том, что непрестанно теребит часы на запястье, девушка глубоко вдохнула, опустила руки и вошла в дом.

Ни один звук не нарушил тишины. Из-под двери Антонины Федоровны просачивалась полоска света. Скорее всего, женщина молилась или читала книгу. Книги всегда помогали ей успокоиться.

В комнате Валерии царила темнота. Она открыла дверь и в нерешительности замерла на пороге.

Сквозь плотно задернутые занавески свет фонаря не пробился, и все, что осталось в комнате — тени, страх и ночные кошмары. Лера вглядывалась в темноту, сердце бешено колотилось, но — ничего не происходило. Только занавеска колыхалась от ветра, протянувшего щупальца сквозь приоткрытую форточку.

— Арчи, — шепотом позвала хозяйка ньюфа. — Иди ко мне, мальчик.

Пес заворчал где-то в дальнем углу комнаты, поднялся со своей подстилки и по паркету застучали когти.

— Молодец, — Лера плохо видела его в темноте, но ощутила в ладони теплый влажный нос. — Прости, что разбудила. Значит, здесь никого нет, малыш?

Пес тихонько заскулил и потрусил к окну. Лера шагнула в комнату, включила свет и вдохнула свободнее — теперь было ясно видно, что кроме нее в комнате никого нет. Впрочем, это стало понятно уже до того, как она вошла — если бы здесь находился посторонний, Арчи не вел бы себя так спокойно. Она боялась не человека, а того, что он мог оставить.

И страхи не были безосновательны.

Буквально через пять секунд после того, как загорелся свет, Валерию обдало жаром. Арчи взвыл и попятился к двери, Гаджет забился под кровать, Вжик начал метаться по клетке, и вопить «Полундр-ра! Атакуют!», и только кролики ничего не поняли.

Лера медлила всего секунду, в растерянности глядя на расползающиеся по занавескам языки пламени.

Первой вспыхнула гитара. Она просто превратилась в пламя, раз — и вся объята огнем, словно сухая трава на солнце. От нее огонь засеменил по занавескам и потянул лягушачий язык к потолку. Комнату затянуло едким дымом, и девушка тут же закашлялась. Но ей некогда было размышлять. Через секунду она сориентировалась, и выплеснула на гитару воду из ведра — того самого, которое не помыла после вчерашней уборки.

Дальше в дело пошла кастрюля с водой, служившая поилкой для Арчи. Потом Лера накинула на занавески одеяло с кровати и плотно прижала к стене. Оставшиеся тлеющие угольки потухли в воде из кошачьей миски.

Дымок еще поднимался от того, что раньше было гитарой. От скелета гитары — иначе не скажешь. Девушка подумала, что никогда не смогла бы разбивать гитары о сцену, как это делает Пес. Слишком тяжело смотреть, как погибает твой инструмент.

Еще она подумала, что только недавно повесила новые занавески. А денег на ремонт не будет как минимум до конца сессии, пока не начнется работа.