— С вас, бабуля, шесть тысяч пятьсот рублей! Что вы мне мелочь суете?

— Как?! — судя по восклицанию, старушка едва не схватилась за сердце. — Да ведь это последнее… Как же мне жить-то…

Тут Лера не выдержала, открыла дверь и решительно зашла в кабинет. Там сидела напомаженная упитанная дама и буравила бабушку взглядом. На секунду взгляд переместился на Валерию.

— Девушка, вы что, не видите — занято!

— И вам день добрый, — невозмутимо ответила Лера. — Разрешите посмотреть квитанции.

— А вы, собсно, кто? — разозлилась тетка. — По какому праву?

— Я внучка, — Лера с улыбкой посмотрела на старушку и подмигнула ей. Бабушка ответила удивленным и умоляющим взглядом, словно неожиданная заступница была ее последней надеждой. — Бабуля моя плохо видит, не разглядела циферки. А я и не успела взглянуть на квитанции.

— Держите… — недовольно буркнула тетка, швырнув бумаги Валерии, словно рубль нищему.

Лера пробежалась глазами по ценам. Газ нормально, электричество — терпимо, вода… «Бог мой, и это плата за воду с одинокой старушки, которая и ванны наверняка не принимает?! Держите меня семеро, сейчас упаду», — ошарашено подумала Лера.

— Вы знаете, а у нас с бабулей из крана вода течет, — сказала она тоном жалобщика, возвращая квитанции.

Тетка посмотрела на нее, как на умалишенную:

— И что?

— Судя по этой квитанции должно течь французское вино.

Тетка открыла рот и захлопала глазами, как рыба, вынутая из воды. Она стала ужасно похожа на копченую воблу.

То ли ее возмутила безграничная наглость Валерии, то ли Лера раскусила план ЖКХ по откачке французского вина из трубопровода и замене его на обычную воду. Так или иначе, тетка не сумела ничего возразить.

— Значит так. Или вы пересматриваете и пересчитываете это, или я обращусь куда следует. А следует в прокуратуру, после чего кое-кто из вашей конторы проследует в места не столь отдаленные. И, уверяю вас, связи у меня имеются. Я понятно объясняю?

— Да, — проворчала тетка.

— Не слышу? — Лера приложила руку к уху.

— Да, мы все пересчитаем и в течение пяти дней вы сможете оплатить счета за воду, — до омерзения вежливо сказала она, буравя Валерию ненавидящим взглядом.

— Вот, можете, когда хотите, — похвалила Лера. — Бабуля, ты оплати две квитанции, а за воду я потом сама заплачу. Заодно и проверю, правильно ли пересчитали.

Обомлевшая старушка отдала часть денег кассирше, а когда они с Валерией вышли из жилконторы, на ее глазах выступили слезы.

— Спасибо тебе, доченька! Я уж думала, придется голодать до конца месяца… А мне ведь еще лекарства нужны. Теперь вот месяцок еще поживу… Спасибо, родная… спасибо, спасительница ты моя.

— Ну что вы, — Лера подбадривающее улыбнулась и взяла старушку за руку, — Мне ведь не трудно. И знаете что? Давайте пойдем в аптеку, и я куплю вам все, что нужно.

— Да как же… — забормотала смущенная старушка, но отказаться не посмела.

Они вместе зашли в аптеку и Лера купила лекарства. А мимоходом спросила:

— Вы, случайно, не Алевтина Сергеевна?

— Да, — старушка удивилась, но потом сообразила. — Так в квитанции было написано…

— Ой, совсем забыла на имя взглянуть… — спохватилась Лера. — Я вообще-то к вам от вашего сына, это он назвал мне ваше имя.

— Виталенька… — старушка крепко сжала руку Валерии и расплакалась. — Сыночек мой… Значит, он в городе… Я ведь его пять лет не видела. Как у него здоровье? Как с работой?

— Да, с ним все хорошо, — неуверенно ответила Валерия.

Она не могла сказать, что его только что схватила полиция. И что он вор и убийца. Его мать не пережила бы таких известий.

— Он опять уехал. Сегодня. Привет вам передавал.

— Ох, — лицо бабушки посветлело, и она словно помолодела. — Не забыл, помнит еще… А я ведь ему квартиру оставила, сама теперь в квартире покойного мужа живу. Думала, сынок мой приедет, рядом будет, под боком… А он и не заглядывал…

— У него были дела, — Лера отвела взгляд, но все же, взяла себя в руки, и посмотрела на старушку. — Но он о вас вспоминал, и просил передать… В общем, это деньги от него. За лекарства, за воду… Только он просил не говорить, думал, вы не возьмете.

Такой блаженной улыбки Лера, пожалуй, не видела никогда. Старушка была на седьмом небе от счастья, от одного осознания того, что сын о ней помнит.

— Да как же не взять? — она сложила руки на груди. — Он, наверное, думает, что я от него отреклась, после того, как его в тюрьму посадили… А я ведь поначалу и правда осерчала очень, но теперь только и жду, что он придет, обнимет меня… снова его голос услышу… А надолго он уехал?

— Думаю, что надолго, — призналась Лера, а у самой сердце сжалось от жалости. — Но вы не переживайте, у него все хорошо. Он вас любит…