Глаша постепенно приходила в себя.

«Что это было? — размышляла она. — Сон? А может, все-таки не сон? Тень сказала: мне угрожает опасность. От кого? Кому нужно довериться? А если все это бред?»

Она представила, что так же, как та, лежит на мокром каменном столе, разрезанная от паха до грудины. Какой-нибудь полупьяный санитар вроде Толика зашивает ее замечательный девственный живот грубыми нитками и качает головой: такая девка пропала по собственной глупости, ставила себя выше коллектива, и вот он — результат.

Глаша горестно вздохнула. Слеза скатилась по щеке, за ней другая… Обливаясь слезами и упиваясь собственной трагедией, она судорожно мяла в руках плюшевую игрушку.

Может, ей осталось жить всего ничего. А как же мать, а отец? Быть тенью, возможно, не так уж и плохо, но она хотела жить, и именно на Земле, а не в каком-то там измерении. Она хотела иметь детей, мужа и прочие земные радости и горести.

Мысли начали заползать друг за друга, мешаться, расплываться и тускнеть. Она заснула.

— Вот объясни мне, Пашка, почему ты меня как будто преследуешь?

— Я не преследую.

— Ну как же, — усмехнулась Женя, — стоит мне утром выйти из дома — ты тут как тут. Кстати, чья машина? Родителей?

— Сам купил, — сказал Пашка с деланным равнодушием, за которым слышалась гордость.

— Сам?! Откуда у тебя деньги?

— Бизнесом занимаюсь.

— Ты?! Каким же?

— Да разным. Конечно, по мелочам. Сначала был чем-то вроде грузчика-экспедитора. Помогал по ларькам товар развозить, пару раз ездил за тряпками в Белоруссию, ну и так… по мере возможностей. Я же студент, как и ты. В политехе. Два курса закончил. Год болтался, а потом, как армия корячиться стала, поступил.

— Молодец! Прямо герой нашего времени. И учится он, и бизнесом занимается… Маши-нешка, правда, у тебя неказистая.

— Ничего, пока бегает. А потом я что-нибудь поприличнее куплю. Мы тут с одним деятелем собственный ларек открыли. На паях.

— Крут, как я погляжу. Только одного не понимаю: коли такой деловой, зачем со мной с утра раскатываешь, ведь прогоришь, если дело без присмотра оставляешь?

— Не прогорю. А почему ты со мной так насмешливо разговариваешь?

— Да разве я насмешливо? Просто у меня манера такая. — Женя засмеялась. — Ты не обижайся.

Машина неслась по улицам Тихореченска. Женя расположилась на переднем сиденье и глазела по сторонам.

— Что тебя на кладбище потянуло? — спросил Паша.

— Встретиться нужно с одним человеком.

— Это по поводу того убийства? Читал вчера в «Курьере» и тебя на снимке видел.

— Только не говори, что я отлично получилась, — перебила его Женя, — омерзительные фотографии.

— Плохую ты профессию выбрала, — вдруг сказал Пашка.

— Мне она интересна. А сам ты как планируешь свое будущее?

— Наверное, займусь бизнесом. Главное, накопить первоначальный капитал. Во всяком случае, я рассчитываю на нечто большее, чем должность рядового инженера. Нужно прорваться. И я постараюсь. Женюсь, конечно.

— Кандидатура есть?

— Какая кандидатура?

— Будущей жены?

— Представь, есть.

— Кто же, если не секрет?

— Не секрет. Ты. — Я?!

— Ага.

— Ты, я вижу, все уже решил. Вот только меня не спросил.

Пашка молчал.

— Интересно получается, — завелась Женя, — деловой какой! Разбогатею, женюсь… Останови машину!

— Ладно дурить. Обиделась. Я вовсе не хотел… А почему, собственно, я должен тебе врать? Ты же сама спросила о моих планах. Ты мне нравишься, нравишься давно. Так почему же…

Показались сложенные из песчаника ворота кладбища.

— Высади меня и проваливай.

— Но как ты доберешься до города? Машин здесь почти не бывает.

— Ничего. — Женя распахнула дверцу и ступила на разогретый асфальт. — Где, интересно, искать смотрителя? — Она оглянулась. Пашка продолжал сидеть в машине. Кругом не было ни души. Зной заливал круглую площадку перед воротами. Щебетали птицы, душный аромат отцветающей сирени волнами наплывал со стороны могил. От этого запаха Жене почему-то стало тревожно. Взять, что ли, этого деятеля с собой?

Женя махнула Пашке рукой: мол, вылезай.

— Довольно мило, — констатировал Пашка, осмотревшись вокруг. — Признаться, никогда здесь не бывал. Пахнет как в раю, и птички… Благодать! — Он усмехнулся. — Самое место для свиданий. Романтический антураж, к тому же наводит на мысли о бренности бытия, скоротечности, так сказать, жизни. Отсюда вывод: не теряй времени даром.

— Ты опять за свое?!

— Больше не буду. Так что мы ищем?

— Где-то здесь должна быть сторожка смотрителя кладбища.