— Да так. То-се.

— А вы давно вместе?

— С полгода. Его же раньше то один шваркнет, то другой.

— А крыши не было?

— Ай!.. — отмахнулся Шамиль. — Она его только доила. Я другую подтянул.

— А с теми как же разошлись?

— Легко. — Он выразительно посмотрел на Петра.

— Ясно. А не могли они обиду затаить?

— Вряд ли.

Шамиль налил еще по рюмке.

— Оленька! Принеси еще кофе, девочка.

— Я почему все выспрашиваю, — Волков взял свою рюмку и маленькую печенинку. — Ты извини, но, понимаешь, концов никак не поймать. Ирина, сестра его, ничего не знает. Сам Виктор… я с ним еще не разговаривал, но… станет он со мной откровенничать, как же, если отца за его долги нахватали, которые он старается не афишировать… — Он выпил коньяк и откусил кусочек печенья.

— Да нет, ничего, я все понимаю. Следствие.

— Да какое следствие, — широко улыбнулся Петр. — Нет у нас таких полномочий. Другое дело, если я накопаю что-нибудь, ну, явный криминал какой, тогда мы по закону обязаны все материалы ментам передать. Вот тогда уже — повестки, протоколы, опознания. А пока…

— Не накопал?

— Я же говорю, я с Виктором еще и не общался толком. Думал, здесь застану.

— Он тут почти и не бывает.

— А что так?

— Да забил он, по-моему, на все дела. Шпилит.

— И как?

— Как… Все в минус.

— Это ж сколько бабок надо, а? Да, определенно мог и психануть кто-нибудь из кредиторов.

— Я и говорю.

— Да… Слушай, а я вот еще что думаю: а по поводу контракта вашего не могли наехать? — Волков потянулся к кофейнику, который принесла Оленька.

На долю секунды с лицом Шамиля произошла удивительная метаморфоза: ничто в нем не дрогнуло, ни одна мышца, ни одна морщинка не изменила своего положения, но на миг сделалось оно будто бы деревянным. Лишь на секунду. И опять он взял бутылку и наполнил рюмки.

«Что ж ты так дернулся, Дуся моя? — подумал Волков. — Что же я такое зацепил?»

— А что контракт? Контракт проплачен, ждем товар. И вообще это закрытая информация. Он раззвонил?

— Да ты не волнуйся. Мало ли чего я знаю? Мне можно. Просто, поскольку меня наняли, я собираю информацию — тут капельку, там зернышко. Меня же интересует все, что связано с Гольдбергом. Но, правда, если я знаю, то и кто угодно знать может. Вот я и думаю: долги, контракт, кредит… А потом на старика его напали. А? Есть связь? Логично?

На этот раз Волков отметил полное отсутствие реакции на свои слова, хоть слово «кредит» произносилось впервые и, по логике вещей, в общем объеме «закрытой информации» должно было бы являться понятием более «закрытым», нежели «контракт».

«А ты у нас молодца, Дуся моя, удар держишь, — думал Волков. — Навык имеешь. Где же ты его наработал? А на стрелках да на терках. Где еще?»

— Нет, я не прав? — сказал он вслух.

— Не знаю.

На большом директорском столе зазвонил телефон. Шамиль встал, подошел к нему и снял трубку.

— Алло… Да, привет. Ну давай, подъезжай. Что? Я не знаю. Когда? Нет. Нет, говорю, я не успеваю. Ну хорошо. Хорошо, давай минут через пятнадцать. Да. Да у меня все готово давно. Ну давай.

Волков взглянул на часы.

— Так. Ну что, Виктора, наверное, уже не будет?

— Вряд ли.

— И ладно. Я его завтра найду. — Петр достал из кармана свой телефон и набрал номер.

— Алло, Ирина Аркадьевна? Да. Что? Ну, я тут из кабинета говорю… Да. Короче говоря, я где-то через пару часов освобожусь. Подъеду, да. Часов в семь, хорошо? Ну, до встречи.

— Клиентка? — кивнул на трубку Шамиль.

— Она. Отчета ждет. Платит деньги, имеет право… — Волков развел руки и улыбнулся. Потом вынул из бумажника свою визитку и протянул Кадырову. — Вот. Мало ли что… Только звонить лучше вот по этому, на трубку. Я в нашей конторе тоже почти не бываю. Волка ноги кормят. Ну, счастливо. Приятно было познакомиться, — протянул он руку, прощаясь.

— До свидания.

Петр вышел из офиса во двор, затем через подворотню на Московский проспект, сел в машину и, отъехав метров на сто, остановился, заглушив мотор.

Достал сигарету, прикурил, внимательно поглядывая в зеркало заднего вида.

Минут через десять из подворотни вышел одетый в длинное черное кашемировое пальто Шамиль Кадыров. Остановился у тротуара.

«Господи, — подумал Волков, — зачем же они все так одеваются? Им же на этот прикид только погоны пришить, и хоть на плацу выстраивай. Повзводно и поротно. И походка у всех одинаковая. И прически. А петлички — не обязательно, пехоту и так по глазам за версту видать. Пехота, она и есть пехота, взгляд у нее „сложноподчиненный“. Она, конечно же, вооружена. Но старший запросто и сортир драить может послать, чтоб службу понял. Впрочем, Шамиль у нас не пехота. Не рядовой боечек. А кто? Ну почему они, раз уж по форме одеты, знаков различия не носят?»