Да. Женщина была там. И пришла она туда именно за тем, за чем подавляющее большинство нормальных людей приходят в подобные заведения. Но, ко всем прочим несчастьям, эта бедная женщина очевидно именно в этот момент испытывала необходимость в том, чтобы обе ее руки были свободны для других, более насущных дел, нежели простое держание веревочки прикрепленной к двери, поэтому вот эту самую веревочку она надела себе на голову. И в тот миг, когда Валерка, озираясь по сторонам, рванул дверь будки на себя, подруга буровиков, естественно, не удержалась на постаменте туалета, и рухнула с него, как фарфоровый китайский болванчик, мерцая из туалетной темноты матовой белизной своего зада. Валерка, краем глаза уловивший какое-то движение в будке, резко развернул голову и с ужасом обнаружил, что женщина буровиков, которую он только что высматривал в тайге, находится здесь, в туалете, и, более того, вываливается из него с оголенным задом, норовя уткнутся головой Валерке в колени.

Надо признать, что среагировал Валерка мгновенно. Он ловко, точно заправский вратарь, подхватил голову падающей дамы, и, бормоча слова извинения, галантно вернул ошарашенную буровичку в исходную позицию. Затем он осторожно прикрыл дверь, и развернулся к кампании буровиков. Буровики попросту валялись на земле от смеха. Они держались за животы, смех буквально душил их. Вы когда-нибудь видели, как умирают от смеха мужчины в часы жутчайшего похмелья? Шурик не видел и с затаенным чувством ужаса взирал на буровиков, терзаемых жестокими спазмами смеха. Вывел его из состояния оцепенения Мишин, схвативший его за рукав и потащивший за руку в тайгу.

На ходу Мишин деловито приговаривал:

–  Давай, давай, не на что тут смотреть… Ишь, уставился… Не видал, что ли, пьяных идиотов ни разу в жизни? Успеешь еще насмотреться за свою жизнь на всякие гадости…

Они нырнули в тайгу, оставив на буровой площадке обессиливающих от смеха буровиков и женщину, так и не рискнувшую появиться из будки.

После осенней проверки Шурику присвоили звание младшего сержанта, чему он был очень рад, так как избавился от неуважаемого ефрейторства.

–  Я даже бриться перестану на радостях, - сказал Шурик замполиту.

–  Бороду что ли отпустишь?
– поднял бровь замполит.

–  Да зачем же бороду. Голову брить перестану. И усы, кстати, можно отпустить.

–  А кто тебе разрешит? В военном билете ты сфотографирован без усов.

На это замечание Шурик ничего возражать не стал, а просто вечером пририсовал к своему лицу на фотографии в военном билете усы.

Вскоре голова его покрылась жестким ежиком, а над верхней губой зачернели отрастающие усы. Вид у Шурика стал на удивление уголовным.

Именно таким его и увидали первые осенние новобранцы, карантин которых проходил тут же в части, но ночевавшие в стоявшей поблизости гостинице.

Молодое пополнение очень напомнило Шурику его самого. И как-то раз, когда молодое пополнение кушало в столовой, он и Серега Ионов предались воспоминаниям. Серега в тот день был дежурным по столовой, а вездесущий Шурик околачивался на кухне, изнывая от осенней хандры. Оба они мрачно наблюдали за кушающими новобранцами, делясь друг с другом воспоминаниями о своих первых днях в армии.

Еще Шурик узнал, что среди молодого пополнения есть архитектор, говоря проще - художник, который был призван через полгода заменить Шурика. Шурик тут же прицепился к замполиту:

–  Товарищ капитан, раз уж вы для нас человека взяли, так пусть он и работает на нас. Пусть хоть по вечерам. А то, что он там делает по вечерам после четырех? Пусть приходит ко мне, я буду потихоньку вводить его в курс дела.

Замполит вяло отмахнулся:

–  Не зуди. Я сам знаю: кого, куда, когда и зачем. И без тебя все решим.

–  И я о том же. Решите, пожалуйста, поскорее без меня вопрос о том, чтобы архитектор по вечерам работал на нас с вами. А безопасность его я гарантирую.

Слова Шурика были высказаны не зря. Через два дня начальник карантина - младший сержант позвонил Шурику в кинобудку:

–  Шура, сейчас я к тебе приведу бойца твоего.

Шурик положил трубку и задумался: интересно, каким будет этот боец? Откуда он? Какой у него характер? Долго строить догадки Шурику не пришлось. В дверь кинобудки постучали, и Шурик быстро открыл дверь. На пороге стоял младший сержант и молоденький солдат. Солдат отчаянно улыбался, всем своим видом олицетворяя дружелюбие. Увидев, как он лучится улыбкой и предположив какое смятение творится сейчас у него на душе, Шурик расхохотался от всей души, думая про себя, что сейчас он бы ни за какие коврижки не поменялся бы с этим новобранцем местами.

Младший сержант деликатно подождал когда Шурик преодолеет свой взрыв смеха, после чего кратко сказал молодому солдатику показывая на Шурика:

–  Вот, это и есть тот самый младший сержант Велесов. А это - Архитектор.

Ну, я пошел. Перед ужином, Шур, я тебе позвоню. Ты подведешь его к столовой, ладно?

–  Ладно, - кивнул Шурик, и махнув рукой, предложил новенькому войти: - Входите, Архитектор.[Image: Архитектор.JPG (30233 bytes)] Архитектор оказался Вовкой из Волгограда, и уже через неделю он пообвыкся в кампании Шурика, который им нисколько не помыкал, а только лишь подгружал работой, проверяя как тот покажет себя в деле.