Деликатные новобранцы дружно закивали. Им не хотелось показаться непонятливыми, и, кроме того, они уже успели заучить, что нарушение традиций - для любой войсковой части - едва ли не самое страшное преступление.

–  Вот, собственно, и все. Но по первости, конечно, мрачновато.

Назвать речь сержанта особо ободряющей было, конечно, нельзя. Но держался он просто, не запугивал, и это радовало.

В полдень того же дня все кроновские новобранцы очутились на сопках, оставив Хабаровск далеко позади себя. Но это была еще не их часть. Эта часть странно называлась "лесопарк". Здесь им предстояло пройти курс молодого бойца, и потом принять присягу, после чего, собственно, их уже и направят прямо на место назначения - пояснил им Папа Камский.

Здесь заключалась та воинская предосторожность: пока еще ты не принял присягу - ты человек гражданский и за свои проступки отвечаешь соответственно своему статусу. Поэтому, до принятия присяги офицеры старались отсадить новобранцев от старослужащих, оградить их от неизменного казарменного рукоприкладства и других унижений. Это уж потом, прими присягу - и все, парень. Офицеры старались дедовщину не замечать, даже наоборот, опирались на старослужащих, а в простой солдатской массе заслужить звание "стукача" означало полнейший крах в службе. Здесь представлялось лучше терпеть и завоевывать авторитет другими способами.

Разместили ребят аж в штабе тамошней части: подальше от казармы. Там же разместились и местные новобранцы, "лесопарковские".

До обеда расставили койки, разложили по тумбочкам нехитрые солдатские причиндалы, и сержант повел их на обед.

Все построились напротив выхода из штаба и… И тут они получили первый урок Кроновской школы выправки.

Сизоненко скомандовал:

–  Карантин, равняйсь, СМИРНО!!! Шагооом… Э-Э-Э, солдаты, вы что, решили считать меня за дурака что ли? Я ж вам командую, или вы не слышите? Я же вам сказал русским языком "Шагоооооооом?" Это значит, вы должны приготовиться к тому, что в следующую минуту я подам вам команду начать движение. Значит, вы должны наклониться вперед на носках обоих ног, оторвав пятки от асфальта, или еще чего, на чем вы там стоите. Тогда понятно, что вы готовы начать движение, и по специальной команде вы его и начинаете, дружно ударив первые четыре шага со всей силы. Каблуков жалеть не надо. Мы не в стройбате - за форму не вычтут. Мы строевая часть - значит, должны уметь ходить строем. Кстати, когда мы заканчиваем движение, я тогда подаю команду - "на месте - стой". Так вот, после слов "На месте" вы должны так топать своими сапожками, чтобы было на "кроне" слышно, что вы уже пришли, и вот-вот закончите движение своим строем. А после слова "стой" нужно топнуть еще два раза "РРЯЗ-ДВА". Больше топать не надо ни в коем случае, даже если вы меня очень уважаете. Я даже не спрашиваю у вас, поняли вы меня или нет, потому что положительный ответ должен быть однозначен. Так что: РАВНЯЙСЬ, СМИРНО!! ШАГООООООООООООООО…

Шурик наклонился на носках вперед и тут же понял, что переусердствовал: он чуть не клюнул носом вперед, но вовремя уловил равновесие. Зато его сосед справа, Шура Штраух, этого сделать не сумел и спотыкнулся.

Сизоненко поднял бровь.

–  Штрухман! Или, как тебя?

–  Штраух.

–  А, ну да. Так вот, Штрухман, я же сказал - быть готовым начать движение, а не начинать его. Слушайте, солдаты, если вы все будете такими же тупыми как… Как там тебя?

–  Штраух.

–  Да. Так вот, если вы все будете такими же тупыми, как Штрухман, мы никогда не пообедаем. Да. Никогда.

Сизоненко сделался грустным.

–  Ну ладно. Равняйсь, Смирно, Шагоооооооооооом…

Все новобранцы застыли в напряжении, готовые начать движение по специально поданной команде в каком угодно направлении.

Сержант Сизоненко развернулся вместе с ними лицом к столовой, поднял ногу в сторону, как пес, собирающийся писать на придорожный столбик, и громко и отчетливо пернул.

Обалдевшие новобранцы воззрились на сержанта, так, как, наверное, смотрят на входящего умалишенного царя умиленные подданные. Но самое удивительное:

Сержант посмотрел на них таким же взглядом, и взорвался:

–  Вы что, солдаты, действительно решили умереть, не солоно хлебавши?! Вы что, не слышали команду, которую я вам так прекрасно подал?! Так, повторяю еще раз, но предупреждаю, меня на много команд не хватит. РАВНЯЙСЬ, СМИРНО, ШАГООООМ…

Сизоненко еще раз добросовестно поднял в сторону ногу и пукнул. Хотя, надо сказать честно, эта команда уступала первой по четкости и громкости, понята она была теперь правильно, и взвод новобранцев дружно громыхнул сапогами по асфальту.

Шагать до столовой было метров 50, не больше, и это расстояние, как оказалось, полагалось преодолевать с песней.

Сизоненко на ходу спросил:

–  Кто умеет петь?

–  Шаляпин, - Шурик узнал голос Ионова.

Сизоненко кивнул:

–  Шаляпин, запевай!

Шурика затрясло от смеха, клокотавшего у него внутри. Сизоненко заозирался, всматриваясь в лица шагающих и силясь понять, что происходит. Шурик подавил улыбку, догадываясь, что этой шутки сержант не поймет.

Инцидент не успел получить продолжения, поскольку до столовой было рукой подать. Сержант Сизоненко, подняв палец вверх, загадочным тоном промолвил:

–  Карантин, на МЕСТЕ…

Памятуя наказ сержанта сапог не жалеть, новобранцы загрохотали сапогами погромче, но взыскательного сержанта это не удовлетворило:

–  Не слышу!

В ответ Шурик и сослуживцы вдарили по асфальту с новой силой так, что Сизоненко расплылся в улыбке.

–  СТОЙ!

–  ТРАХ-ТРАХ!
– прогрохотали в ответ сапогами новобранцы и замерли.

–  Напра-У! Слева в колонну по одному зайти в столовую, - прокричал Сизоненко исчезая в дверях.

Новобранцы вбежали в столовую, и расселись за отведенные им столы. Особо голодные начали хватать хлеб, но тут во главе стола вырос Сизоненко.