Шурик и Серега, давясь от смеха, наблюдали за быстрыми и уверенными действиями Валеры, а после их завершения терпеливо начали ожидать пробуждения Петренко.

Петренко пробудился через несколько минут. Он хлопнул глазами, закрыл рот, пожевал губами и заметил, что изо рта его тянется вниз слюна. Он перехватил ее рукой, и замер, не двигаясь, глядя на фиолетовую лужу слюней на его конспекте. Минуту он ничего не говорил, потом перевел взгляд на своих соседей. Шурик и Валера усердно штудировали конспекты, что и вызвало подозрения у Петренко.

Петренко легонько пихнул Валеру пальцем:

–  Лерик, кто это сделал?

Валера, невинно моргая, повернулся к Петренко:

–  Что?

–  Я говорю, кто это сделал?

–  Что сделал?

–  Вот это.

Валера уставился на фиолетовую лужицу.

–  Вот это? Шура, по-моему, это слюни!

–  Я знаю что слюни.

–  Шура, тебе, по-моему, кто-то плюнул в тетрадь! Какая-то сволочь плюнула, представляешь, прямо к тебе в тетрадь!

Петренко начал терять терпение.

–  Лерик, я сам хорошо знаю, чьи это слюни есть. Кто сюда влил чернил?!

–  Что ты хочешь сказать, когда говоришь, что знаешь, чьи это слюни? Ты хочешь сказать, что это я плюнул к тебе в тетрадь?!

–  Да нет же, это мои слюни…

–  ТВОИ??!!!

Валера артистично вытаращил глаза:

–  Шура, вот эта фиолетовая фигня вытекла у тебя изо рта? Шура, я не врач, но я не ошибусь. Шура, ты болен. У нормального бойца нет таких слюней. Не веришь? Вот давай, мы с Шуриком сейчас плюнем каждый для сравнения тебе в тетрадь. Ты сразу все сам поймешь. Вот давай свою тетpадочку…

Петренко торопливо отдернул свою тетрадь и брезгливо посмотрел на Валеру.

–  Ты к себе плюй, Лерик. Ко мне не надо.

–  Ну конечно, ты сам себе наплюешь. Вон как у тебя хорошо получилось.

Петренко обиженно отвернулся.

Тут вдруг Частухин завопил истошным голосом:

–  Встать! Смирно!

Мирно дремавший Сизоненко резко вскочил и выпятил грудь, стоя по стойке "смирно". Остальные вскочили не так сноровисто, хотя и дружно.

Но вместо ожидаемого офицера в дверях замаячила перепуганная рожа Штрауха, не ожидавшего такой встречи. Увидев, что это всего лишь Штраух, Сизоненко выдохнул и скомандовал:

–  Вольно, садись, - и сам пошел разбираться с Частухиным и Штраухом.

–  Так, Частушкин, сначала ты. Чего ты орешь, когда в расположение прется всего лишь Штрухман? Я, конечно, плохо знаю ваши взаимоотношения. Может быть, ты его уважаешь очень сильно, и настаиваешь, чтобы все, как один, вставали в тот торжественный момент, когда какой ни будь Штрухман вламывается сюда неизвестно зачем. А если все Штрухманы Хабаровского края попрутся сюда, чтобы получить свою долю почестей? Что молчишь, Частушкин? Ты что, сильно уважаешь Штрухмана?

–  Да нет…

–  О! Штрухман! Ты гляди, даже Частушкин тебя не уважает. А может быть, он прав, Штрухман, чего тебя уважать? На занятиях сам спишь, а другим спать не даешь… Какого черта ты вообще приперся сюда, Штрухман? Я же вам дал важнейшее персональное задание!

–  Вот я и пришел…

–  Что?! Я же сказал вам что делать!

–  Вот я и пришел сказать, что мы уже все сделали…

–  Штрухман, не лги. Я тебе не мама, и не буду тебе объяснять, что врать нехорошо.

–  Да мы действительно все сделали…

–  Штрухман. Сейчас. Я я тебе покажу и докажу, Штрухман, как ты жестоко ошибаешься. На это мне потребуется ровно десять минут. Пошли. Всем остальным - перерыв десять минут.

Сизоненко со Штраухом ушли. Ионов кивнул и поморщился:

–  Да, сейчас он жестоко покажет Шуре, как тот жестоко ошибался. До ужина, однако, придется ребяткам драить унитазики… Пошли, что ли покурим.

Курящие двинулись на перекур в туалет, где застали унылую команду чистильщиков.

–  А где сержант?
– вполголоса спросил Ионов.

–  Они какают-с, - с полупоклоном ответил Штраух, - просили-с не беспокоить.

Как бы ни аккуратно курили ребята, все равно пепел попадал на пол, и далеко не все окурки и спички попали прямо в урну. Через десять минут из кабинки появилось счастливое лицо сержанта.

–  Штраух! А ты говорил - все чисто! Ты глянь на пол - весь пол затоптан, окурки, спички возле урны. А в урну, небось, вообще страшно смотреть. Я уж не говорю про унитазы - да взять хотя бы вот этот - позади меня. Ты посмотри - он же загажен до краев!