В день, когда Сайондзи был восстановлен в Школьном Совете, дуэлянты уже возвращались с заседания, как вдруг увидели, что по ступеням Мемориального Зала спускается незнакомый молодой человек с открытым взглядом и благородной осанкой. Светлые волосы его шевелил ветерок, руки были беззаботно заложены в карманы белого летнего пальто, а на шее красовался вычурно завязанный шарф с необычной эмблемой.

– Какой красавчик!
– заметил Тога, первый обративший внимание не незнакомца.
– Интересно, он тоже участвует в семинаре Микагэ?

– Нет, просто так заходил, по старой дружбе, - с издёвкой в голосе ответил Сайондзи: в Академии всем было известно, что у Микагэ нет друзей, и просто так, без важной необходимости, в Мемориальный Зал вообще никого не заманишь.

Но Кёити сразу узнал Хондзё. К огромному удивлению товарищей он направился навстречу незнакомцу и по-приятельски поздоровался с ним за руку. Президент Школьного Совета проводил своего друга взглядом, в котором ясно читалась досада шахматного игрока от столь удачного хода, сделанного соперником.

Юси, видимо, тоже обратил внимание на группу учеников в необычной для этой Академии форме, и, выделив взглядом юношу с зелёными волосами, приветливо ему кивнул.

– Вижу, у тебя уже всё в порядке?
– спросил он, пожимая протянутую руку.

– Да, благодаря вам, всё получилось: Микагэ нашёл меня и устроил мои дела.
– Сайондзи вдруг усмехнулся и добавил с оттенком некоторого самодовольства: - Он даже поднял мой авторитет на ещё большую высоту, чем раньше: в Академии уже ходят слухи, что за меня вступился круг Чёрной Розы. А поскольку организация очень влиятельная, значит, я тоже - важная фигура!

Хондзё рассмеялся:

– Это был бонус! За то, что Ферзь сумела расположить к себе этого мрачного человека!

– Ты о чём?
– не понял Сайондзи.

Юси задумчиво поднял глаза на высокие, не лишённые изящества, колонны Мемориального Зала, рядом с которым они стояли, и негромко сказал:

– Удивительное здание: внутри и снаружи оно производит совершенно разное впечатление... Да, Микагэ не из тех людей, кого хочется просить об услуге, и быть ему обязанным я не пожелал бы даже врагу. Но он - учёный, а у учёных имеется какой-то свой, непонятный нам, кодекс чести. Не знаю, что сказала ему Ферзь, я бы точно не нашёл нужных слов. Но в итоге Микагэ сделал даже больше, чем мы от него ожидали.

– Вот как?
– удивлённо протянул Сайондзи.
– А мне он показался очень неприятным типом. Я никогда не принял бы от него помощи, если бы не догадывался, что предложение исходит от вас.

– И, наверное, был бы прав... Но так или иначе он - гений, а с этим не поспоришь.

Кисло улыбнувшись, Сайондзи тоже глянул на мрачную громаду Мемориального Зала и предложил Хондзё проводить его до ворот Академии.

В этот мир мы приходим, чтоб смысл обрести,

Шаг за шагом ступая к неведомой цели.

И о чём мы всегда на пути своём пели,

Нашей шпаги теперь повторяет мотив.

Так, войдя в этот круг, мы давали обет:

Каждый бой - лишь строка в череде осознаний.

Будет путь завершён, и средь звёздных мерцаний

Вдруг откроется вечности манящий свет.

Но на самом пороге, у крайней черты

Разожмутся ладони и сердце забьётся:

Что мы стоим без них, нам светивших, как солнце,

От начала и вдаль по спирали пути?!

Кто нам близок и дорог, кто так же, как мы,

Меч сжимая рукой, повторял эту песню.

Те, с кем шли мы сюда рука об руку вместе, -

Свет и ключ, открывающий двери тюрьмы!

* * * * *

– Ваше предложение весьма заманчиво, господин Такатори, надеюсь, оно принесёт пользу обеим нашим организациям.

– Вы принимаете его, господин Отори?

Акио ещё раз внимательно оглядел человека, сидевшего с другой стороны стола: строгий костюм, серьёзные глаза и по-мальчишески открытая улыбка, совершенно не вяжущаяся с образом солидного бизнесмена. Впрочем, клан Такатори очень влиятелен, из него вышло немало высокопоставленных чиновников, даже политиков, и сотрудничество Академии с одним из представителей этого клана, несомненно, поднимет его, Акио, личный престиж. Даже если речь идёт о такой мелочи, как стажировка будущих менеджеров компании цветочного бизнеса, которую младший представитель влиятельной семьи уже готовит к открытию.