Молодой представитель клана Такатори поклонился в знак признательности и, спрятав перстни в нагрудный карман пиджака, поставил на договоре незатейливую подпись, похожую на простенькие росчерки учеников. Довольно улыбаясь про себя, Акио тут же распорядился приготовить комнаты: завтра в Академии Отори будет четверо новеньких - два учителя и два ученика.

– О чём можно там так долго договариваться?! Вы уверены, что Оми не нужна наша помощь?
– Кэн, до этого нервно постукивавший пальцами по ручке кресла, вдруг вскочил и принялся ходить по комнате.

Бросив на друга задумчивый взгляд, Ёдзи ободряюще улыбнулся:

– Спокойно, старина! Это самая обычная стажировка в самой обычной Академии. Персия не давал нам миссии, думаю, он просто желает, чтобы мы приобрели необходимые навыки перед следующим заданием. Хотя по-прежнему не понятно, почему он поручил вести переговоры с директором именно Оми?

Ая, который до этого спокойно стоял, прислонившись к стене, мрачно усмехнулся.

– Такатори...
– едва слышно проронил он, затем добавил громче и отчётливее: - Персии видней. Бомбеец - хороший дипломат, он, в отличие от нас, умеет сглаживать все острые углы.

– Я тоже умею!
– детектив обиженно покосился на него, и Ая, насмешливо прищурив сиреневые глаза, уточнил:

– Вероятно, директор Академии - не женщина.

– А кто?
– в запальчивости возразил было Ёдзи, но тут же, смутившись, отвернулся.

– Тьфу! Кажется, ты прав...

Наблюдавший за этой перепалкой Кэн расхохотался. Напряжение отпустило, и он, успокоенный уверенностью друзей, снова плюхнулся в кресло, чувствуя, что ожидание закончится ещё не скоро.

Наконец Оми вернулся. Его сияющее лицо ясно говорило, что переговоры увенчались успехом даже большим, чем он рассчитывал.

– Порядок!
– воскликнул самый младший член команды, отвечая нетерпеливым взглядам друзей.
– С завтрашнего дня проходим подготовку в Академии Отори до следующего распоряжения Персии. Ты, Ая, - учитель истории. Ёдзи - учитель рисования. Мы с Кэном - ученики. И - вот...

Достав из кармана пиджака перстни с печатью розы, Оми торжественно положил их на журнальный столик и произнёс:

– Это удача, Вайсс. Большая удача!

Долгая пауза - розы в руках убийц. Молчаливый, мрачный Ая рассматривает перстень со всех сторон, но, не обнаружив никакой надписи, только символ Академии на печатке, кладёт в карман драгоценный ключ, открывающий двери к тайнам, которые им ещё предстоит разгадать. Зеленоглазый красавчик Ёдзи внимательно изучает розу, - символ сделан очень изящно, к тому же красная эмаль так прозрачно переливается в последних лучах закатного солнца... Налюбовавшись перстнем, бывший детектив тоже прячет его в карман. Кэн не столь поэтичен: спортсмену нравится печатка, но он весьма далёк от того, чтобы разгадывать символы. И потому, бегло оглядев важную вещь, он тоже кладёт её в карман, даже не попытавшись примерить к своей руке. Оми улыбается: кажется, директор Академии зря волновался, никому из Вайсс не придёт в голову раскрывать эту тайну без особой в том необходимости.

– Как вы смотрите на то, чтобы перекусить?
– зажав в кулаке свой перстень, сказал Оми.
– Кстати, парни, кажется, директору Академии нравятся мальчики, и не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Весёлая возня, последовавшая за секундой замешательства, закончилась несколькими синяками и деловым предложением Ёдзи отправиться в пиццерию. Команда Вайсс была готова к стажировке.

Сегодня за команду соперников играл новенький - во всяком случае, раньше этого старшеклассника Утэна в Академии не видела, - и удар у него был поистине пушечным!

– Ай!
– Девушка присела от внезапной боли, потом совсем опустилась на траву, ощупывая травмированную ногу. В мгновение ока новенький оказался рядом.

– Больно? Прости, я не хотел! Хочешь, отнесу к врачу?

Услышав слово «отнесу» и тут же представив, как это будет выглядеть со стороны, Утэна попыталась вежливо отказаться.

– Ерунда, я сама подставилась... А ты что, футболист?

Удивлённо распахнув и без того огромные глаза, парень смущённо улыбнулся:

– Да... Как ты догадалась?

Всё ещё морщась от боли, Утэна внимательно посмотрела на нового знакомого. Это был стройный, крепкий парень среднего роста с всклокоченными тёмными волосами и открытой улыбкой. Его серые глаза, как видно, совсем не умели лгать, сейчас в них отражались неподдельная тревога и горячее желание скорее исправить свою оплошность. Девушка вздохнула, не зная, смеяться ей или плакать: похоже, этот чудак наивен, как ребёнок, к тому же, совершенно не представляет своей силы. Пожалуй, он бы и правда без труда отнёс её к врачу, даже не задумываясь о том, что на них будет таращиться вся школа.