– Удар у тебя... не баскетбольный, - наконец, сказала Утэна и, снова ощупав ногу, облегчённо вздохнула: - Кажется, ничего серьёзного, просто синяк будет. А ты новенький?

Услышав, что его неловкость останется без серьёзных последствий, парень заметно повеселел.

– Да, недавно перевёлся сюда из спортшколы, - кивнул он, улыбаясь.
– Хидака Кэн, рад познакомиться. Ты классно играешь!

– Тендзё Утэна. Ты тоже... классно!

Они смотрели друг другу в глаза и смеялись. Утэна вдруг подумала о том, что новенький - очень клёвый парень, и надо бы попросить его немного позаниматься вместе, показать пару приёмов, которые смогли бы пригодиться на Дуэльной Арене.

– Обращайся, если что, - кивнул Кэн, словно угадав её мысли, - я учусь вместе вон с тем красавчиком, который весь матч пялился на тебя в бинокль.

Проследив направление его взгляда, Утэна действительно заметила на одной из дальних скамей президента Школьного Совета.

– Тога?
– удивлённо пробормотала она.
– Что он тут делает?

– Да, кажется, так его зовут, я ещё не всех здесь знаю. Вы знакомы?

Но на простодушное любопытство нового приятеля девушка только едва кивнула головой: ей совершенно не хотелось посвящать его в тонкости их личных отношений с Президентом.

– Его все знают, - ответила она уклончиво, - он президент Школьного Совета. И тоже спортсмен, кстати, занимается в клубе кэндо.

– А-а-а, - рассеянно протянул Кэн, бросив на Тогу неопределённый взгляд.
– Слушай, давай всё же зайдём к доктору? Надо обработать твой ушиб. А потом я угощу тебя чем-нибудь вкусным, хочешь? Я же виноват, надо как-то извиниться...

Тихонько ойкнув, Утэна попыталась встать, но поняв, что без помощи ей этого сделать не удастся, со вздохом позволила Кэну поухаживать за собой: футболист аккуратно поднял её и, поддерживая за талию, больше неся, чем помогая идти, повёл к доктору. Только от них обоих не укрылось, что, едва Утэна собралась уходить, президент Школьного Совета тоже покинул спортивную площадку.

Такого позора и одновременно торжества Дзюри ещё никогда не испытывала. Новый учитель рисования пригласил её позировать перед всем классом, даже подал руку, помогая подняться на возвышение, на котором обычно стояли столики с гипсовыми слепками или натюрмортами, а теперь алело бархатом кресло для натурщицы. Молодой учитель, конечно, очень красив и обходителен и умеет держать себя в руках, никогда не позволит лишнего по отношению к девушке, но... Дзюри всё же было неловко.

– Господин Кудо, зачем вы это сделали?
– холодно спросила она, по окончании урока спускаясь с кресла, не обратив внимания на протянутую руку.

Ученики уже все разошлись, и они остались в классе одни. Пожав плечами, учитель улыбнулся, очень просто, как показалось Дзюри, и очаровательно:

– Раньше я преподавал в учебных заведениях другого типа и не думал, что порядки в Академии Отори так сильно отличаются. Для меня, например, нет ничего странного в том, чтобы кто-то из учеников, или даже учителей, позировал классу. У вас яркая внешность, а портрет на уроках всегда вызывает неизменный интерес. Но если я невольно обидел вас, Дзюри, прошу прощения, я и в самом деле не хотел доставить вам неудобство.

– И это всё?
– девушка королевским жестом вскинула голову, глядя прямо в глаза учителю. Казалось, он смутился.

– Да. Но вы ожидали чего-то ещё, я своим ответом невольно разочаровал вас?

Теперь смутилась Дзюри. Румянец залил её щёки, только глаза всё с тем же напряжённым вниманием изучали лицо Ёдзи. Он отвёл взгляд - это сейчас казалось самой уместной реакцией - и ещё раз отметил про себя, что перстень с печатью розы очень идёт этой юной королеве.

– Нет, не разочаровали, - призналась Дзюри. Её прямота была так же восхитительна, как и внешность, голос, как весь её необыкновенный образ. Эта девушка совершенно не походила на остальных старшеклассниц.
– Наоборот, я думала, что вслед за сеансом вы пригласите меня пообедать, и уже прикидывала, как бы потактичнее отказать вам.

Ёдзи расхохотался. Его смех был неожиданно задорен и прост, и это очень успокоило Дзюри. Девушка тоже улыбнулась краешком губ.