— Пповелитель?
– прошептала Вакилла.

— Не вставай Вакилла, - отозвался Мал Хакар.
– Полежи, пока я с ними не расправлюсь.

У ведьмы в общем-то и не было уже сил, чтобы стоять на ногах. Она послушно осталась сидеть на полу, пытаясь переварить тот факт, что Повелитель — живой Повелитель, в которого она влюбилась в Нортбее, и который оставил ее, превратившись в лича, потому что она вынудила его восстать против Мал Ксана, — вернулся. Она сидела и смотрела на него и хотела, чтобы это никогда не прекращалось.

Наги, напротив, хотели, чтобы это прекратилось как можно быстрее. Двое из них набросились на лича, в то время, как третий — Зинас — сел на пол и начал анализировать ситуацию.

— Что-то не сработало, надо попробовать еще раз, - пробормотал он.
– Aqua lapidem non vi, sed saepe cadendo…

Он начал готовить заклинание и Никодим сделал шаг вперед, чтобы вмешаться — хотя он понятия не имел, что именно собирается сделать мудрец, но на собственном опыте знал, что от заклинаний, которые долго подготавливаются, ничего хорошего ждать не приходится. Однако вмешательство чернокнижника не потребовалось — рой теней набросился на мудреца. Тени не могли причинить физического вреда, но они летали вокруг нага, пролетали сквозь него и вообще всячески мешали сосредоточиться. В конце концов Зинас смирился с тем, что завершить заклинание у него не выйдет и взявшись за меч, присоединился к двум другим нагам в бою с личем.

Мал Хакар потратил большую часть магической энергии на создание Мира Теней и даже Ке’мик’ад’жи требовалось время на восстановление, так что лич сражался с нагами посохом. Но даже несмотря на это, и то, что наг было трое, им было далеко до Повелителя Тьмы — каждый удар его посоха повергал врага на землю, а его раны затягивались с такой скоростью, что Зинас даже начал сомневаться, существует ли на самом деле человеческое тело, которое они резали мечами и кинжалами, или это какая-то материальная иллюзия. Наги снова и снова поднимались и бросались в бой — они были опытными выносливыми бойцам, каждый из них смог бы выдержать удар хвостом дракона, который раздавил был Мал Хакара на месте. Но время играло на стороне лича — с учетом энергии, затрачиваемой на поддержание Мира Теней, Ке’мик’ад’жи требовалось семьдесят три секунды, чтобы накопить достаточно силы на совершение двойной Волны Тени. Пока отброшенные ударами лича наги поднимались с пола, пока они пытались нанести телу Повелителя Тьмы рану достаточно глубокую, чтобы Ке’мик’ад’жи не залечил ее — эти семьдесят три секунды прошли. Сверкнули две зеленые вспышки и когда они погасли, стоять на ногах остались только Мал Хакар и Зинас.

— Будут последние слова, змеиный мудрец?
– поинтересовался лич.

— Я поспешил, сочтя тебя мертвым, - отозвался Зинас.
– Так не повторяй же моей ошибки.

Он снял с плеча продолговатый чехол и извлек оттуда достаточно странный предмет — небольшой посох длиной около полутора футов, навершие которого было выполнено в виде двух змей, сплетшихся воедино. Лич, собиравшийся уже атаковать нага очередной Волной Тени, остановился.

— Лучше увидеть артефакт в действии, а потом отобрать, чем сначала отобрать, а потом пытаться понять, как он работает, - рассудил он.

Однако мечтам лича о новом артефакте не суждено было сбыться. Зинас задрал голову, открыл рот… и проглотил посох целиком. Сначала Мал Хакар был уверен, что по крайней мере навершие посоха должно застрять, однако каким-то чудесным образом посох проскользнул через глотку нага и скрылся у него в животе.

— Это все?
– поинтересовался лич, не заметивший никаких особенных изменений. Вместо ответа наг взмахнул мечом и бросился в бой. Он двигался намного резвее, чем раньше, будто поедание посоха сделало его лет на двадцать лет моложе, а когда лич рассек ему щеку обратным концом посоха, эта рана мгновенно затянулась. Лич попробовал Волну Тени — но и она не принесла результата.

— Вот значит как, - усмехнулся Мал Хакар.
– Похоже, мы с тобой не такие уж и разные.

С этими словами он повернулся к нагу спиной.

— Ты не собираешься сражаться?
– спросил мудрец.
– Или боишься встретится с равным противником?

— Это не имеет смысла, - ответил лич.
– Ни посохом, ни обычными заклинаниями тебя не ранить, и точно так же ты не сможешь убить меня мечом. Я мог бы использовать более мощное заклинание, но для этого мне придется развеять Мир Теней, а это даст тебе возможность модифицировать твое Memento mori. Так я рисковать не намерен, да мне и нет в этом нужды — через несколько часов ты устанешь. А даже если сила этого посоха избавит тебя от усталости и от голода, через пять, десять, может быть, через двадцать лет — ты умрешь. Я — лич, я не устану и не умру. Из всего этого можно сделать единственный вывод — я выиграл. Но я знаю множество способов провести следующие двадцать лет с большей пользой, чем сражаясь с тобой, змеиный мудрец. Ты не похож на того, кто любит бессмысленные бои. Уходи.

— Я бы не назвал это бессмысленным, - возразил наг.
– Правда, я не уверен, что протяну еще двадцать лет, но если я смогу хотя бы на год, нет — хотя бы на день, — отвлечь тебя от твоих черных дел, то это стоит того.

— Ты настолько сильно не любишь личей?

— Цикл жизни и смерти должен быть нерушим. Не должно существовать такой вещи, как вечная жизнь. Вы, личи, нарушаете этот принцип. Для мира было бы лучше, если бы ни один из вас не существовал.

— Ты не прав, - раздался твердый голос Сар’ара. Призрак стоял у входа в зал, и, судя по всему, наблюдал за боем уже некоторое время.
– Личи не нарушают цикл жизни и смерти — они были созданы, чтобы стоять на страже этого цикла. Ты говоришь, что для мира было бы лучше, если бы личи не существовали. Но в вашем бою мир был на стороне Лорда Хакара. Разве ты не почувствовал, что мир изменился? Аура этой планеты стала не такой, какой она была вчера, или позавчера, или тысячу лет назад. Она говорит на языке страха. Она говорит — покорись Повелителю Тьмы, ибо он Мал Хаар, сиречь «Тот, кому надлежит прийти». Сила больше не имеет значения — нельзя бороться против земли, на которой стоишь. Покорись воле вселенной, как покоряюсь ей я.

— Я-я не верю тебе, проклятый призрак!
– воскликнул мудрец.
– Ты лишь тень, порождение тьмы, пытающееся посеять сомнение в моем сердце!

— Тень не есть порождение тьмы. Источник любой тени суть свет, - ответил призрак, и в подтверждение его слов луч света вырвался из под черного капюшона. Этот свет окутал Сар’ара, образуя подобие доспеха, светившегося настолько ярко, что Вакилла, Никодим и Зинас прикрыли глаза руками. Мал Хакар просто понизил светочувствительность глаз и продолжал смотреть на призрака.