И вообще, досадливо полагала девушка, лучше бы ей поменьше думать о будущем, уделив максимум внимания тревожному и сумбурному настоящему.

Маз оставила целую коробку с замороженными продуктами и напутствовала Рей не помереть с голоду. На «Сабле» с провиантом было туго. Мастер Скайуокер, отправляясь на Мустафар, очевидно, не рассчитывал на длительное путешествие. Небольшой запас пайков обещал быстро подойти к концу. Поэтому Рей, уже немного отошедшая от потрясений, набросилась на пищу, принесенную хозяйкой кантины, со своим обычным остервенением.

С одеждой дела обстояли немного лучше.

Как-то раз, блуждая в той части корабля, где располагались жилые отсеки, Рей набрела на комнату, хорошенько запертую на магнитный замок — так что даже ей, мусорщице с многолетним опытом, узнавшей технологию размагничивания подобных запоров на старых имперских кораблях раньше, чем письмо и счет, пришлось порядком повозиться прежде, чем попасть внутрь.

В ином случае она, возможно, поостереглась бы нахально вскрывать замки и вторгаться в чужие тайны, но сейчас у нее имелся серьезный повод для таких возмутительных действий. Как-никак, она находилась в ситуации, которую вполне можно назвать экстренной, и искала любые вещи, которые могли бы пригодиться. Кто знает, быть может, за этой дверью расположено что-нибудь интересное? Может, лекарства или одежда? Или комлинк, в который были бы заложены секретные коды, позволяющие связаться с Сопротивлением?..

В ее душе проснулся знакомый азарт грабительницы могил — и девушка решилась рискнуть.

Судя по всему, сюда давно никто не заходил. Все вещи были покрыты плотным — не иначе как многолетним — слоем пыли, словно тонким снежным покровом. Рей бегло оглядела обстановку: стойка для книг, простенькая односпальная кровать, спрятанная в углублении в стене, шкаф для одежды… В ящике письменного стола, расположенного возле иллюминатора, лежала всего одна вещь — старенький датапад, на котором, похоже, давно кончился заряд батареи. На первый взгляд, ничего примечательного; не сообразив поначалу, что к чему, девушка даже удивилась, зачем было запирать здесь вполне дельные вещи, да еще так тщательно.

В шкафу обнаружилась куча одежды, которая, судя по виду, принадлежала вовсе не мастеру Люку; как раз его длинных светлых балахонов и широких туник на корабле было не так уж много. А эти короткие рубахи, приталенные куртки и кожаные жилеты больше подошли бы подростку или молодому человеку.

Бену Соло — немедленно угадала девушка к величайшему своему потрясению и не меньшему смущению.

Сомнения развеял лежавший в столе датапад. Рей не помнила доподлинно, тот ли самый это прибор — она и не могла воспроизвести в памяти таких деталей. Но стоило ей осторожно, нерешительно коснуться экрана, как картинки из ее, из их общего непродолжительного, однако счастливого прошлого вспыли сами собой.

Двое детей, или почти детей, сидят в креслах в пилотской рубке, они переговариваются между собой и веселятся, попивая что-то горячее, дымящееся из широких кружек и передавая друг другу датапад.

Датапад, который, выходит, лежал здесь все это время.

Догадка заставила ее отшатнуться.

Проклятье! Уже второй раз ее занесло на территорию его личных владений, будто вглубь самой его души!.. Здесь находится то, что она никогда не должна была увидеть. Но что-то привело ее сюда, и теперь уже поздно хвататься за голову.

Значит, Скайуокер так и не выбросил вещи племянника. Он сохранил его одежду, его книги, его датапад — всю его комнату точно такой же, как в те дни, когда они с Беном вместе странствовали по галактике на этом звездолете.

Рей слышала от Люка, что он как-то даже потопил «Нефритовую саблю» — по крайней мере, не пытался спасти свой несчастный корабль, когда тот ушел под воду — лишь бы отбросить подальше воспоминания, связанные с ним. Но почему же тогда магистр так и не решился избавиться от всего того, что напоминало ему о потерянном ученике? Он как будто спорил сам с собой, отлично понимая тщетность своей странной надежды, и все же не желая отказываться от мысли, что однажды его падаван, малыш Бенни воскреснет и возвратится сюда.

Все это время посреди «Сабли» тайно располагался могильный памятник. Монумент Бену Соло, погибшему от рук Кайло Рена.

«Ну что ж, парень, — вздохнула Рей, выбрав несколько просторных нижних рубах, — хочешь не хочешь, а тебе придется снова побыть Беном».

Другой подходящей для него одежды на борту не было. И уж точно и в помине не бывало туник из черного шелка, черных плащей и изящных кожаных штанов, которые девушка когда-то находила на «Ипсилоне».

Для нее тут тоже отыскалось кое-что подходящее. Шелковая лоснящаяся сорочка без пуговиц, с широкими, расклешенными книзу рукавами и округлым воротом — одна из немногих его пожиток, пришедшихся ей по размеру. Каким-то чутьем Рей поняла, что это вещь, из которой Бен (пока он был еще одного роста с нею) не вылезал до самого упора — оттого, вероятно, и держал ее здесь, среди своей взрослой уже одежды, как память. У каждого ребенка имеются безделушки, к которым он — иногда в силу причин, вовсе не поддающихся объяснению, — привязывается, словно к живым существам.

Она влезла в сорочку, мысленно прося прощения у духа маленького Бенни, бережно сохраненного магистром Скайуокером в стенах этой комнаты, за то, что осмелилась посягнуть на святое. Впрочем, ей было уже не привыкать таскать на себе его вещи, ведь свои у нее давно отобрали.

***

Дни протекали монотонно и обыденно. За постоянными заботами о раненом, за чередующимися инъекциями и перевязками, между которыми Рей ухитрялась наскоро поесть и кое-как отдохнуть. В аду постоянного, сжигающего душу напряжения: только бы не проспать время укола, только бы не пропустить, если у него вновь начнется жар, только бы не то и только бы не это…