Наконец за дверью все стихло. Наступила томительная тишина. Недобрая тишина, в которой было что-то зловещее. Именно такую тишину чаще всего и называют «мертвой». Человеческому сознанию свойственно воспринимать ее как преддверие самого недоброго. Однако явление это, как ни крути, не лишено своего особого, трагического величия.

Сквозь тишину было слышно, как штурмовики копошатся и приглушенно переговариваются между собой.

Отныне находящиеся в зале оказались как бы в осаде.

Вскоре чей-то голос вкрадчиво заговорил с ними, не то уговаривая, не то повелевая отпереть, однако никто из присутствующих даже не подумал последовать приказу врага. Они не стали отзываться.

Что-то с той стороны двери угрожающе запищало. Диггон первым узнал высокочастотный звук, сопровождающий активацию радиодетонатора.

— Они хотят взорвать дверь, — пояснил разведчик без какой-либо паники в голосе. Тяжело и глухо.

Остальные лишь скорбно понурили головы. Было ясно, что время пришло. Никто из них не должен был попасть в лапы Первого Ордена живым. Не превратиться в товар для торга с командирами флота Республики и остатками Сопротивления. Не дать врагам возможности манипулировать последними осколками Республики. Ведь Республика — это не Первый Орден, здесь не в чести бросать своих людей, раненых или попавших в плен, на произвол судьбы. И Хакс отлично знает это.

У двери раздался хлопок, и помещение стало наполняться дымом.

Все, кто был внутри, выхватили оружие. У Акбара имелся при себе раритетный бластерный пистолет «Вестар-34», купленный на Манаане еще в период Гражданской войны. Еще один член совета, адмирал флота Республики, был обладателем тяжелого арканианского пистолета. Все остальные, включая Диггона, довольствовались спортивными пистолетами типа «Защитник» — сущей игрушкой с точки зрения любого военного. Однако для того, что они теперь задумали, даже такой смешной игрушки было вполне достаточно.

Сенаторы тоже были при оружии. Те, кто не имел привычки носить при себе бластеры, позаимствовали у охранников их запасные.

Секунда тишины и нерешительности. Затем раздался отчаянный рев:

— Ай, пропади все к хаттам!.. Пусть этот ублюдок с Арканиса подавится нашей кровью!..

Крик прервал слабый звук, не громче комариного писка — именно с таким звуком плазменный луч пронзает живую плоть, если стрелять в упор.

Голос этот принадлежал Клаусу Диггону. Майор ушел первым, показав пример другим.

Прежде, чем люди в белой броне прорвались внутрь, в зале один за другим громыхнули несколько выстрелов. Вошедшие штурмовики обнаружили около десятка еще теплых тел. Кто-то из самоубийц лежал лицом на столе; кто-то сидел, завалившись на бок и низко опустив, или напротив, высоко запрокинув голову. В живых не осталось никого.

***

Когда связь с Акбаром прекратилась, Статура дал себе несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее.

Первый Орден напал слишком неожиданно. Этот удар оказался поистине громом среди ясного неба! Впрочем, с определенной точки зрения адмирал готов был восхищаться четкой продуманностью действий неприятелей, которые выбрали как нельзя лучший момент для атаки — как раз когда Республика была охвачена ликованием после долгожданного триумфа на Набу. Как приверженец демократии Статура ненавидел Хакса и его присных всей душой. Но как воин и стратег вынужден был признать, что их хитрость удалась на славу.

За эти несколько мгновений в голове нового руководителя Сопротивления выстроилась примерная последовательность дальнейших действий. Он развернулся к компьютеру и начал лихорадочно стучать пальцами по клавиатуре, ища необходимые данные. Прежде всего, его интересовало точное количество человек, которые находятся в здании штаб-квартиры в настоящий момент…

Наконец, увидев все, что его интересовало, Статура помрачнел еще сильнее.

Нажав кнопку активации внутренней связи, он пригласил к себе членов высшего командования: майора Иматта, капитана Купресса, лейтенанта Болли Приндела, коммандера Ниена Нумба и других представителей старшего поколения. Ветеранов и своих личных друзей.

Вскоре все они были в его кабинете. Не больше десятка офицеров Сопротивления. Представители разных рас, объединенные общим военным прошлым и стойкими демократическими убеждениями.

Адмирал коротко пересказал присутствующим свой разговор с Джиалом.

Не сговариваясь, командиры Сопротивления помолчали немного, скорбно опустив головы — в память об Акбаре и о других обреченных, заброшенных судьбой в самый центр ада. Они не знали, жив ли еще их глава, но сознавали четко, что надежды на его спасение уже нет — а если таковая и была, то Джиал сам отказался от нее по соображениям, вероятнее всего, связанным с офицерской честью.

— Итак, господа, — подытожил Статура, — теперь вам известно наше положение. Джиал предложил укрыться в бункере на нижних уровнях, нам еще хватит времени, чтобы добраться туда, однако… — он смущенно покашлял прежде, чем продолжить: — Однако бункер слишком мал для такого количества человек.

Неутешительные цифры на экране монитора свидетельствовали, что мест едва ли хватит для трети служащих штаб-квартиры, где никогда еще не бывало так людно, как после «Старкиллера» и поспешного вылета с Ди’Куара.