… Будто назло ей, Бен молчал, показательно не отрываясь от датапада.

«Хатт бы тебя побрал!..»

Выждав еще пару мгновений, Рей все же скосила глаза туда, где виднелся широкий рукав его ярко-красной сорочки.

Он сидел, откинувшись назад и упершись локтями в стальную поверхность трапа. Его волосы были убраны в небрежный пучок, оставлявший свободными лишь несколько кудреватых прядей у самого лба.

О Сила, со стороны он и впрямь самый обычный парень! Немного странный, мрачноватый. Долговязый. Нескладный. Красивый…

Эта легкая полуулыбка, этот новый светлый взгляд, полный надежды… Во всем его облике, не осталось даже тени Кайло Рена. Разве что глубокий шрам, пересекающий бледное, вытянутое лицо, и розоватый след от укуса личинки таозина, который едва скрывал ворот сорочки, как ни крути, выбивались из общей картины. Эти и другие, не столь заметные отпечатки боли на его теле служили горьким напоминанием о прошлом, которое никуда не денешь, не выкинешь из памяти.

Стоило Бену Соло сбросить личину Кайло, как стало видно, что там, за темной этой личиной, скрыт Свет — небывало яркий, восхитительный! Да, его сияние было нестабильным. Свет мерцал, то почти затухая, то разгораясь с новой силой — но как раз это мерцание и делало его особенно завораживающим, непохожим ни на что другое.

Какому же ужасному насилию подвергся этот великолепный мерцающий Свет еще совсем недавно! Каким кощунством было пытаться заглушить его!..

Огромное металлическое брюхо укрывало девушку достаточно надежно, так что Бен едва ли мог заметить, куда она смотрит — и все же в какой-то момент он словно почувствовал на себе ее взгляд и сам поднял глаза. Рей слегка вздрогнула и поспешно отвернулась. Кровь застучала у нее в висках от внезапного прилива адреналина. Щеки предательски вспыхнули.

Проклятье! Откуда вдруг такая удушливая стыдливость? Откуда эта волна жара, накрывшая ее в одно мгновение — стоило только поймать его взгляд? Ведь еще недавно все было совсем не так между ними… все было проще и понятнее.

Наверное, если бы он попытался нарушить некогда данное ей слово, если бы продолжил домогаться ее, Рей было бы даже легче. Во всяком случае, у нее был бы повод и дальше думать о нем, как о противнике. Хоть какой-то призрачный стимул сопротивляться его натиску.

Но не же, нет! Бен Соло, будь он неладен, словно нарочно вел себя с образцовой сдержанностью. Как и обещал, он не пытался похитить у нее даже поцелуя. Даже лишнего прикосновения.

Разум бесстрастно подсказывал Рей, что парню теперь должно быть не до того. После событий на Корусанте двухдневной давности, о которой обитателям «Сабли» стало известно благодаря Маз: столица Республики пала перед войсками новой Империи под началом героического генерала Армитиджа Хакса, Сопротивление уничтожено, галактический сенат повержен, а Верховный канцлер подался в бега. Это — информация, которую распространял Первый Орден, но другой просто не было. Никто не мог опровергнуть страшные слухи.

И о судьбе генерала Органы не было известно ничего.

Кайло Рен обрадовался бы подобным новостям. Но не Бен Соло.

Бен Соло сказал лишь две вещи — сказал глухо, с пустотой в голосе. Во-первых, что он уверен: его мать жива, и во-вторых, что он прикончит ублюдка Хакса, если хотя бы волос упадет с ее головы.

Рей явственно ощущала его тревогу. Бен был подавлен, судьба матери и вправду занимала сейчас большую часть его мыслей. Хотя в остальном юноша нисколько не сочувствовал ни Республике, ни Сопротивлению — в этом смысле девушка не могла его осудить. Как ни крути, трудно было ожидать от него жалости к тем людям, которые еще совсем недавно не пожалели его самого.

На фоне всего этого говорить о тех робких чувствах, которые успели — или все же так и не успели? — зародиться между ними, было глупо и неуместно. Вероятно, это даже хорошо. Не того ли хотела она, Рей, с самого начала?

Вот только ей вовсе не становилось лучше от его бездействия, от постоянного неловкого молчания. От его проклятого напускного равнодушия. Напротив, ей было тошно.

Должно быть, в ее непоследовательности проявилась вся суть женского характера, который мужская прямолинейность так часто осуждает. К чему вообще нужны стены целомудрия, если никто не пытается взять их штурмом?

Все говорило о том, что она…

Влюблена в него? С ума сходит? Нет, не так…

Эта влюбленность — если то и вправду она — не более чем легкое головокружение, которое все равно не могло бы возыметь никаких последствий. Наверняка Бен и сам прекрасно это понимает. Рей по-прежнему твердила себе, что теперь она — последний джедай, как бы нелепо это ни звучало. А значит, она не вправе позволить, себе зайти дальше вот такой вот внезапной привязанности, невинной и смешной. Не говоря уж о том, что влюбиться в Бена Соло — все равно, что окончательно распрощаться с последними крохами здравого смысла в своей жизни.

Просто она с каждым днем все явственнее ощущала то, что Бен почувствовал уже давно. Что он — это как бы недостающая часть ее самой, и наоборот. Ни с кем еще Рей не испытывала такого невероятного напряжения и одновременно такого сверхъестественного душевного родства. Две разбитые, разорванные напополам, отчаянно одинокие души. Им вовсе не обязательно становиться любовниками или супругами. Но только вдвоем у них есть шанс обрести целостность и, быть может, некое подобие счастья.

Это — любовь безысходности. Но кто знает, может, даже такой путь способен вывести к Свету?