На самом деле принц понимал, что, даже если раны не смертельны, единорог вряд ли сможет выжить. Вряд ли захочет, не смотря на жесткое отношение к себе подобным, эти звери не живут поодиночке. Стая отвергла его, как бы то ни было…

– Не все умеют ходить в стаде, – сжимая скользкими пальцами края раны уже не реагирующего на прикосновения, но еще хрипло дышавшего зверя, негромко говорил Фобос единорогу. Создавалось странное ощущение, словно тот слышит и понимает. – тогда остается либо уйти, либо стать вожаком. Как повезет…

Провозиться с единорогом пришлось несколько бесконечных часов – принц быстро потерял счет времени. Все, что он мог сделать – это не позволять боли стать невыносимой, но и не гасил ее чересчур сильно, опасаясь, что без нее зверь окончательно перестанет бороться за жизнь. Раны пришлось сшивать, используя шелковый волос, во множестве вырванный клоками из многочисленных грив – разумеется, умения принца в этой области были чисто теоретическими, что же, по крайней мере, его даже в детстве не пугал вид крови. Каким-то совершенно неведомым образом Фобосу удалось убедить единорога подняться на ноги и, при поддержке магии, как-то добраться до озера по другую сторону от склона. Перехода этого принц почти не помнил, от необходимости практически тащить зверя при помощи частичной левитации все плыло перед глазами – так долго поддерживать заклинание еще не приходилось.

Добравшись до небольшого грота на берегу, он просто рухнул сразу за единорогом – лицом на слипшуюся шерсть – и, кажется, потерял сознание.

Когда в голове слегка прояснилось, солнце уже лениво погружалось за горизонт, охватив все небо адским пламенем. Бок единорога, на котором принц лежал щекой, тяжело вздымался и опадал, приподнявшись, Фобос обнаружил, что зверь спит, положив узкую лошадиную морду на камни почти у самой воды.

– А я был уверен, что выжить тебе не удастся… Спросишь, зачем тогда вообще было возиться? Не знаю… Вот кошмар!

«Кошмар» – это уже потому, что принц неожиданно обнаружил высохшую кровяную корку на своих руках, лице, одежде и – что хуже всего – волосах, спутавшихся в совершенно жуткий колтун! Явиться, что ли, во дворец в таком вот виде? Эти болваны решат, что он кого-нибудь убил, с них станется! Забавно было бы понаблюдать за реакцией придворных, но Фобос терпеть не мог даже малейшей нечистоплотности – даже ради подобного эффекта! Поэтому еще некоторое время было затрачено на то, чтобы привести себя хотя бы в относительно сносный вид. Одежда, конечно, была испорчена необратимо! Убедившись напоследок, что единорог без проблем дотягивается до воды, в город принц направился уже затемно, а в своей комнате – через выходящее в сад окно – оказался далеко за полночь. И только тогда вспомнил, что нахальнейшим образом забыл про урок геометрии, что теперь эта ворчливая грымза Галгейта просто сжует его заживо – причем будет совершенно права!

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. Много лет назад ==========

– Фобос! Безумный злой мальчишка… Что ты делаешь, чего всем этим пытаешься добиться?! – грузная ящерица с широким плоским лицом и прической из щупалец в сердцах хлестнула по полу хвостом.

Стоящий, скрестив руки, у окна принц даже не пошевелился. Солнце клонилось к закату, уже начиная окрашивать небо в густой оттенок лилово-красного.

Со времен Лерин немногочисленные публичные казни традиционно происходили утром, на рассвете, негласно символизируя торжество света над тьмой. Сегодняшняя же была назначена на закат.

– Глава Совета пытался меня прикончить, почему бы не ответить тем же? – осознав, что от упертой гувернантки без объяснений не отделаться, негромко ответил после минутного молчания принц.

О том, что Галгейту трудно переупрямить, Фобос понял еще несколько лет назад, когда вредная ящерица влепила принцу четверку за экзамен по геометрии межпространства. А (не считая музыки, конечно) Фобос всегда и во всем получал “отлично” – и, разумеется, устроил тогда яростный диспут, отстаивая свое право заново пересдать тему единственного случайно пропущенного урока. Устроил, но ничего этим не добился, за что Галгейту с тех самых пор, во-первых, недолюбливал, во-вторых, невольно уважал: даже в детстве очень немногие осмеливались сказать ему “нет” в чем бы то ни было.

– Выбранное мной наказание ни в чем не превышает степени вины. Сара-Рокель – клятвопреступница, отчего-то эта девица лжет даже тогда, когда ей самой от этого больше вреда, чем пользы. Мидас лишиться руки за казнокрадство…

– А точно не за то, что сразу не донес о разговоре с министром?

– Он воровал у королевской казны. За это положено отсечение руки, – с нажимом повторил принц. – участие Мидаса в заговоре тут ни при чем. Я даже не стану выгонять его, если казначей сам не пожелает уйти. Урок он запомнит, значит, сам воровать не станет, а благодаря своему опыту не позволит этого и другим. Занимайся своими делами, нянюшка.

Признаться, Фобос ожидал шквала долгих нудных нравоучений и попыток воззвать к почти несуществующей совести, однако Галгейта с удивительной покладистостью коротко поклонилась и, не сказав ни слова больше, вышла прочь.

Уже тогда это должно было показаться странным, но на принца столько всего разом навалилось, что он вроде и готов был ждать любого подвоха с любой стороны, но не от нянюшки, всегда раздражавшей своей правильностью и, казалось, просто неспособной на двойную игру.

– Вы идете, господин? – с поклоном поинтересовался заглянувший Седрик. Скорее всего, змееныш был в курсе всех разговоров, поскольку его шпионы имели наглость совать носы даже в покои самого Фобоса, возможно, стоило бы это пресечь, однако результаты оправдывали.