– Ты меня слушаешь?!

– Да, господин.

– Значит, не слушал, – Фобос устало вздохнул. – ладно. Элион-то по жизни всегда отличалась полной независимостью от элементарного здравого смысла, но почему Я ее сразу к Гаану не послал? Ощущение такое, как будто спятили разом несколько законов мироздания, честное слово!

Вообще-то Седрик всегда слушал и запоминал, что ему говорят, даже думая при этом о чем-то своем, только, что называется, «доходило» в таких случаях до него помедленнее. Но на последнее заявление змеелюд отреагировал моментально:

– Пожалуйста, повысьте мне зарплату! – молитвенно сложив ладони, с надрывом воскликнул он. Князь с усилием сдержал смешок:

– Да, хорошо, когда хоть что-то в мире неизменно.

К тому же, в чем, собственно, дело, следовало бы понять с самого начала.

«Хороший человек» и «хороший политик» – понятия очень разные, а зачастую – так и вовсе диаметрально противоположные. Стоит ли удивляться, что Элечка, выброшенная волнами Судьбы в большую политику, наступила первым делом на все грабли, на какие только было можно? Последнее время, правда, когда ее Советниками стали Галгейта и Калеб, все более-менее стабилизировалось: бывшая гувернантка оказалась достаточно мудрой женщиной, хоть и смотрела на мир чересчур осторожно – этот ее недостаток великолепно уравновешивал Калеб, не жалующийся на недостаток решительности, но, в свою очередь, лишенный осмотрительности и уравновешенности Галгейты. Хотя между собой эти двое, судя по данным внутренней разведки, постоянно спорили, в этих спорах рождалась истина. Но плоды «первых шагов» Элион все пожинали и три года спустя!

Резкое смягчение законов привело к закономерному результату: воровать стали даже не все, что плохо лежит – а все, что вообще лежит, и хозяин отвернулся! И что было с этим делать, если юная королева имела неосторожность заявить при свидетелях «тюрем в Меридиане больше не будет!»? Но, в свете прочих проблем, воровство оказалось сущей мелочью! Отмена королевской монополии на магию стала причиной регулярных несчастных случаев – ведь маломальскими навыками в колдовстве владели все меридианцы, включая маленьких детей, и некоторые стали натуральными «мартышками с гранатой», когда получили возможность использовать эти навыки на практике! Долгое время иссушенный мир теперь затопило волной Силы, заклинания срабатывали с непривычной мощностью, магия периодически выходила из-под контроля… Но бенефисом Элечкиных славных деяний стало резкое и почти полное сокращение королевской армии, в результате которого, выбросив всех бывших солдат на рынок труда и одновременно с этим сократив расходы на армию, получилась в результате массовая безработица! Что и требовалось доказать – теперь окрестности оккупированы разбойничьими шайками, поскольку люди, прошедшие жесткую армейскую школу, а после выброшенные, как ненужный хлам, другого занятия себе придумать просто не могли!

– Почему она решила обратиться к вам?

– Видимо, все прочее уже оказалось неэффективно, – князь пожал плечами. – на самом деле, Элион, со своей обычной наивностью, в очередной раз сделала неверные выводы. То, что бывшие солдаты подчинялись мне раньше… тут закон волчьей стаи – вожак не имеет права на малейший промах, никто не пойдет второй раз за тем, кто однажды завел в пропасть.

– А как же северяне? – невинно уточнил Седрик. Воины Северного Ордена, из которого происходил и Хантер Фрост, объявили, что победа Элион была нечестной, потому как победила вообще не она, а какие-то Стражницы, которые ей не даже вассалы, а значит, Орден присягает лично Фобосу и, если потребуется, готов объявить «болотникам»-южанам войну. Ибо к правительнице, за которую все думает и все делает непонятно кто – уважения северяне не испытывают!

– На Севере… это настоящие волки, а здешняя армия – полупомоечные шавки. Не суть важно! Не в том дело, что я НЕ МОГУ ей помочь – но с какой стати?

– А почему нет? Господин, ведь это Ваши слова: «Суть одиночества в том, что нельзя делиться слабостью, но поделиться силой – можно».

– Не мои. Я это где-то прочитал в молодости.

– Раз Вы согласились с этим и потом повторили их мне – значит, ваши. В конце концов, вы же планируете когда-нибудь обратный перераздел власти – в наших интересах, чтобы королевство не превратилось к тому времени непонятно во что.

Седрик коротко поклонился и хотел было испариться, когда Фобос, остановил его, молча вскинув руку. Змеелюд вопросительно поднял брови.

– Что-то еще, мой господин?

– Кажется, у нас опять гости. Ну что за день?! Пойдем, посмотрим, кого на этот раз принесло.

Если Седрика и удивило, что князь сам почему-то решил встречать кого бы то ни было, то он ничем этого не показал.

Зрелище, открывшееся им во дворе замка, действительно стоило того, чтобы лично на него полюбоваться! Молоденькая валькирия – наверное, всего на пару лет старше Элион и Стражниц – с длинной русой косой, хлещущей по спине девушки, как хвост рассерженной кошки, одетая в потрепанный путешествием легкий кожаный доспех, украшенный гербом Ордена: оскаленной волчьей мордой – поливала отчаянной руганью своего скакуна, тщетно пытаясь вытащить этот гибрид лошади и носорога из зарослей ложных ночных орхидей. Живым родственникам носорожихи отчаянно икалось, а почившие переворачивались, но саму «гнусную скотину» сей скорбный факт ничуть не волновал, носорожиха продолжала меланхолично жевать, игнорируя готовую, кажется, расплакаться хозяйку.

– Хана орхидеям. – глубокомысленно заключил змеелюд. – Но как ругается, а? Заслушаться можно. Тут талант нужен!

Говорил Седрик негромко, но валькирия, увлеченная своим занятием, наконец-то заметила зрителей и поспешно вытянулась перед князем по стойке «смирно», судя по выражению лица, ожидая грома и молний. Фобос с непроницаемым лицом изучал неожиданную гостью.

Настоящие валькирии совершенно не похожи на тех, что изображают земляне на обложках романов фэнтези о «прекрасных воительницах». Смешно было бы даже предположить, что у настоящей женщины-воина будет фигура нимфы, не говоря уже о подиумных доспехах вроде кольчужных бикини и кожаных топов с таким декольте, что непонятно, как такие «латы» вообще могут защищать в бою – разве что неплохо смогут отвлечь соперника-мужчину. Да и холодновато было бы в подобном наряде для обитательницы северных широт! Девушка, стоящая сейчас перед князем, была далеко не красавицей: невысокого, как и все северяне, роста и крепко сбита, хотя и без лишнего веса, с чересчур широким лицом, тяжелым подбородком и довольно грубыми чертами. В кожаной куртке на грубом носорожьем меху, какие носили на севере, ее легко было бы принять за мальчишку. Глаза вот только хороши: большие и ярко-синие.

– Хантер, отведи скакуна нашей гостьи в конюшню. Юная леди, вы в курсе, какую ценность представляют эти редкие орхидеи?

Многие, услышав от Фобоса подобный тон, отправились бы в предынфарктное состояние, но среди северян, особенно касты воителей, нервных не водилось. Девушка выдержала его взгляд, даже не склонив голову.

– Я приношу свои извинения. Моя Вьюга – лучший скакун в Ордене, но она не слишком хорошо выдрессирована.

– Мы это только что видели. Признаюсь честно, мне интереснее будет узнать, кто вы такая и что привело вас в мою нескромную обитель, леди.