Мгновение— и между ребер Баррагана, туда, где у относительно живого существа расположено сердце, вошел клинок, окутанный белой плазмой, а Кеншин возник вплотную и поймал предплечье арранкара. Пальцы сжались, с хрустом ломая кости и отрывая кисть, вспыхнувшую белым пламенем и в мгновение ока обратившуюся в пепел.

— Прощай, бог Уэко Мундо, — тихо произнес экс-капитан десятого отряда.

— Будь ты проклят, Соске Айзен! — выкрикнул напоследок Барраган, после чего взорвался изнутри потоком плазмы, ударившей во все стороны. Останки императора Уэко Мундо выделились черными силуэтами на фоне плазмы и быстро обратились в ничто. Сразу после этого пламя опало, чернота исчезла.

Кеншин Карасу запечатал свой занпакто и вложил его в ножны. «Он очень силен, — думал мужчина.— Слабее Улькиорры, да, но если я правильно понял природу номера на груди, то он был пятым по силе среди арранкаров. То есть кроме Шиффера и Тии есть еще два арранкара сильнее Баррагана. Что же будет, когда Айзен получит качественный Хоугиоку? Что за монстра он сделает из того же Шиффера? Все это крайне интересно, так интересно, что я в нетерпении! Какая же у них будет силища, у этих ребят? Я жажду встретиться с ними, наконец-то я и Улькиорра сразимся примерно на равных! Но нужно подождать».

По возвращению в Каракуру его мысли тут же оказались заняты совсем другими проблемами. Кадо, судя по всему, не жилец, и Урахара может лишь поддерживать в нем жизнь. Ячи и Ичи, к счастью, уже в полном порядке и помогают лечить Акиру и Фудо — вот кому досталось сильнее всего. Ичиго и Урюу просто избиты… хотя нет, Куросаки тоже тяжело ранен, но им занимается Амайя, а это значит, что Кеншин ничем помочь не сможет — Игараши куда искуснее в кайдо, чем он.

Шаолинь за что-то крепко ругала опустившую голову Тацки. Ее любимица выглядела неважно: все тело в ссадинах, форма порвалась в нескольких местах и запачкалась кровью, правая рука беспомощно повисла. К удивлению Кеншина, среди пострадавших оказалось полно его учеников, среди которых хуже всех выглядели Чизуру Хоншо, Ясутора Садо и Иноуэ Орихиме. Орихиме сжалась в комочек и тихо поскуливала, обняв колени — сказался шок. Чизуру сидела рядом с ней, потрепанная, слабая, израненная, но старалась поддержать девочку по мере сил. Садо лежал без сознания и выглядел так, будто по нему, связанному по рукам и ногам, пробежало стадо боксеров в погоне за табуном каратистов.

— Кеншин! — Шаолинь тут же оставила Тацки в покое, бросилась к нему и повисла на шее.— Кеншин… я так рада, что ты в порядке…

— Все хорошо, милая, — мужчина легко поцеловал девушку в темя и мягко отстранил, подходя к сразу съежившимся Ячи и Ичи.

— Отец…— Йоруичи отвела взгляд.

— Прости, папочка, — тихо шепнула Ячиру, не отваживаясь говорить громче.

— Нет, — медленно покачал головой мужчина.— Это вы простите. Зря я уехал на собрание акционеров…

— Ты не мог этого угадать, — раздался голос Урахары.— К тому же, мы ведь справились…

— Кадо уже мертв, — тихо сказал Кеншин, подходя к ученому.— Его занпакто… больше не существует. Амайя и Харука уже знают? Не отвечай, вижу. Тессай, телепортируй их в мой дом.

— Но это же запрещенное кидо…— начал было Цукашиби и хлопнул себя по лбу.— Простите, Кеншин-доно, я и забыл, что больше не состою в Готей-13. Сию минуту.

Кеншин не стал телепортироваться вместе со всеми. Там справятся и без него, а он должен кое-что сделать. А вон и его дело, бежит, запыхавшись, старается скрыться как можно быстрее.

Рукия бежала изо всех сил, стремясь оказаться за пределами города. Лишь чудом она не попала под удар, и лучше сбежит, лучше пусть ее судят, чем оставаться здесь и так рисковать жизнью…

— Куда собралась? — перед ней возник Кеншин. Девушка затравленно пискнула, дернулась и глухо застонала от безнадежности, падая на асфальт. Тем временем мужчина усмехнулся и задействовал изобретение Урахары. Мостовую проломили шесть толстых, срезанных наискось зеленых стеблей, формируя внутри шестиугольника особое пространство, необходимое для операций с душой.

Рукия в ужасе глядела на то, как рука мужчины до локтя покрылась зеленой, исчерченной ровными линиями корой. Кеншин мягко надавил на особую точку на шее девушки, подхватил безвольное тело и по локоть всунул руку в ее душу.

— Какой маленький, — удивился экс-капитан десятого отряда, рассматривая Хоугиоку, заключенный в барьер. Потом он перевел взгляд на бессознательную Рукию, дезактивировал прибор для манипуляций с душой и, подхватив девочку на руки, скрылся в сюмпо, возникая в госпитале под своим домом. Требуется привести ее в порядок и стереть воспоминания, а заодно — изучить Хоугиоку. «Я хочу знать, с чем именно столкнусь», — думал Кеншин, опуская девушку на больничную койку и пряча Хоугиоку в пространственный карман.

— Кеншин-сан…— Амайя подошла к нему и вдруг прижалась к груди мужчины, глухо разрыдавшись.— Я… Кадо… он… погиб… я…

— Тише, милая, — мужчина мягко обнял девушку, нежно гладя по волосам.— Он…

Кеншин замолчал. А что он может сказать? Что Кадо умер в муках, даже не осознав ничего, кроме боли? Что его последние минуты были сущим Адом для бойца? Что нет ничего хуже такой вот беспомощности? Игараши знает все это и без него, потому и рыдает, глухо, надрывно.

— Простите, капитан Карасу, — Амайя отстранилась, пытаясь спрятать красные от слез глаза.— У вас семья, вы нужны им. Я… я справлюсь…