— Бакудо восемьдесят один, Данку, — ухмыльнулся мужчина, поставив барьер под углом для отклонения атаки, отбил три удара секиры, нанесенные с трех разных сторон, и ответил пинком в грудь. За мгновение до удара перед стопой возникла широкая мускулистая грудь императора Уэко Мундо, а вокруг голени вспыхнуло кольцо синих разрядов. Совмещенный с балой сильный удар швырнул старика далеко назад, оставляя на теле шикарный кровоподтек.

Град ударов секирой достиг-таки своей цели: взбешенный неудачами, Барраган пошел на риск и, отставив защиту в сторону, сумел нанести противнику несколько глубоких, но несерьезных ран. Кеншин не обратил на порезы никакого внимания, сделал стремительный выпад в глаз противнику и просунул левую руку под правую и бросил:

— Хадо четыре, Бьякурай.

Барраган уклонился и возник точно на направлении удара экс-капитана десятого отряда. Император Уэко Мундо едва успел отбить яркую белую молнию своей секирой и с проклятием отступил: удар в грудь едва не стал роковым, алая борозда, сочащаяся кровью, пролегла точно напротив сердца. «Предугадывает мои движения?» — мелькнуло в мозгу арранкара, но эта мысль была сметена потоком гнева, приправленного унижением от того, что он ни разу не ударил своего врага как следует, что его, императора Уэко Мундо, гоняют, как какого-то драного адьюкаса!

— Жалкий муравей! — взревел Барраган и стиснул рукоять секиры так, что костяшки побелели.— Я тебя уничтожу…

— Хадо девяносто девять, — Кеншин вскинул в сторону Баррагана окутанную черным туманом руку. Луизенбарн тут же исчез, возникая слева, Кеншин Карасу направил руку на него и закончил:

— Куроями.

Луч черноты без остатка впитался в грудь старика. Мгновение — и Барраган закричал от неожиданной боли, из носа, рта и ушей потекла кровь, кожа в нескольких местах лопнула, разбрызгивая крупные капли крови. Многочисленные раны, нанесенные Кеншином до этого, вдруг углубились и начали кровоточить с новой силой, внезапный, очень мощный удар отбил его секиру в сторону, принудительно открывая Баррагана со всех сторон.

Перед лицом ошарашенного старика возник Кеншин, занося пылающий синим огнем клинок тати. Удар, яркая синяя вспышка, брызги крови…

Император Уэко Мундо возник далеко в стороне. По лицу текла струйка крови из раны, рассекшей остатки маски пополам. от правой половины остался небольшой оплавыш над бровью, левая половина исчезла без следа.

— Жалкий муравей, я покажу тебе свою истинную силу! — Луизенбарн высвободил свою огромную реацу и повернул секиру клинком вниз.— Истлевай, Арроганте!

Кеншин широко ухмыльнулся, глядя на окутавшую старика темно-фиолетовую дымку. «Наконец-то!» — мужчина высвободил собственный занпакто:

— Низвергните все сущее во мрак, Кьюкетсуки то Ёроони!

Черно-фиолетовая дымка рассеялась, являя скелет в черной мантии с фиолетовой подкладкой, в золотой короне с несколькими цепочками и с огромной зазубренной черной секирой в руке.

— Гран Каида, — Барраган ухмыльнулся, судя по голосу — по голому черепу эмоции решительно не читались.— Достойная тебя гильотина. Респире…

В Кеншина отправилось черно-фиолетовое облако. Мужчина мигом определил возможности этого газа по залетной птичке и едва успел увернуться, накрывая облако потоками пламени…, но эти потоки исчезали, соприкасаясь с этим жутким туманом. А потом от облака отделились несколько щупалец, стараясь захлестнуть мужчину со всех сторон и растворить его в себе. Кеншин выругался, создавая несколько барьеров на пути старящего тумана. Да, эти барьеры продержались лишь несколько мгновений, после чего исчезли, но экс-капитан десятого отряда сумел оторваться от облака.

— Моя сила — время, я повелеваю старением, — говорил Луизенбарн, наблюдая за попытками экс-капитана десятого отряда избавиться от облака старящего газа.— Насколько бы ты ни был сильнее меня, тебе меня не победить… респире.

Новое облако черно-фиолетовой дымки, гораздо больше предыдущего, зашло за спину Кеншину. Потоки этой страшной дымки окружили его со всех сторон, заключая в плотную сферу. «Ускоряет с помощью манипуляций временем, — стиснул зубы Кеншин. — Паршиво… как-то не хочется превратиться в прах, как та птичка…»

— Теперь ты — труп, Кеншин Карасу! — расхохотался Барраган. — Никто не сможет мне противостоять, никто! А-ха-ха-ха-ха-ха, я — сильнейший в трех мирах, я непобедим! Умри!

— Ну, не скажи… — раздалось из сжимающейся сферы, но не успела старящая дымка схлестнуться на теле экс-капитана десятого отряда, как это сферическое облако оказалось разорвано изнутри потоком ярко-синей реацу, ударившей во все стороны.

— Не выйдет! — расхохотался Барраган.
– Может, ты и сбежал один раз, но второй раз не сбежишь! Респире!