— Да не вопрос, — прогудел Шкарпетко, пустотник Симонов его молча поддержал. — Не вижу проблемы. Раз автоматическая замена невозможна, а в ручную менять не получится из-за долбанного сканера, проверяющего оригинальность картриджа, действуем таким образом: резаками вскрываем задние стенки синтезаторов, обходим или шунтируем пломбы, добираемся до картриджей с биомассой.

— Обошли, дальше-то что? Старые и новые по типоразмеру не подходят.

— Да ничего, достали картридж, вскрыли. Новый тоже вскрываем и ручками, ложечкой, да хоть половничком, перекладываем биомассу из одного в другой. Переложили, закрыли, вставили обратно. Какие проблемы? Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. Будет кому-то наряд по кухне. Всего делов-то.

— Действительно, чего огород городить. Принимается. Ответственность я беру на себя и в первом и во втором случае. Фиг с ними, голод не тётка. Ну, коллеги, времени в обрез, есть предложение перейти от слов к делу. Есть возражения? Нет возражений.

— Не кочегары мы, не плотники…, - медленно проплывая над фермами магнитного кольца, напевал старинную песенку Богдан. За спиной пустотника, расставив гибкие многосуставчатые паучьи лапы, лязгал отсекающими клапанами двигателей и стыковочными узлами внешний экзоскелет. Газовые струи, придав лёгкое, едва заметное ускорение, мягко толкнули в спину. В правом верхнем углу прозрачного забрала шлема заплясали цифры. Тридцать сантиметров в секунду, расстояние до рабочей площадки сорок девять метров, сорок семь, сорок три…

— Но сожалений горьких нет… Коля, подавай ферму, — коррекция. Стабилизация. Монтажный скафандр с блоком нейроуправления экзоскелета и горбом двигательной установки, выдав очередное облачко газа, перестал вращаться и застыл на одном месте. В руки Богдана скользнул джойстик управления арочной тележкой со сварочным роботом и гайковёртами.

Сверкая прожекторами, куполами пристыкованных световых рассеивателей и узкими, осторожными стрелами выхлопа дюз, сверху надвинулась серебристая громада «Мула», из разверстого нутра которого торчала рука грузового крана-манипулятора, крепко удерживающего в металлической клешне стометровый решётчатый сегмент фермы.

— Коля, трави помаленьку. — Стрельнув боковыми двигателями коррекции, «Мул» на шажок придвинулся к челюстям грузового захвата, конструкция которого передвинулась по недостроенному кольцу к рабочей зоне. В прозрачной кабине управления захватами, в относительном тепле и комфорте, весело скалился Михаил Шкарпетко.

Хорошо ему, Богдан по-белому позавидовал коллеге. Таки в лёгком скафандре не в пример удобней и комфортней, чем в его жестком гражданском «гробу». И в туалет отлучиться можно, гравитационный генератор выдаёт 0,2 G, а не мучиться пять часов… У долбаной и проклятой самой Пустотой «Свири» вновь отказала система удаления «продуктов жизнедеятельности». Вообще-то «Свири» — пустотные скафандры, были достаточно надёжные и удобные, но не тогда, когда их насилуют, эксплуатируя десять лет без передыху. Тут сколь угодно надёжная техника ушатается до основания. Сколько на его «ноль пятой» делали замену узлов и агрегатов? Несчётное количество. За это время три раза можно было нового «Полюса» взять или «Снегиря» на худой конец. Скафандры поновее Богдан отдал подчинённым, взяв себе откровенный утиль. За себя он переживал меньше, чем за остальных. Их не обучали штурмовке космических баз и крепостей, а накладывать заплатки и заливать дыры пеногерметиком он не разучился. Условия здесь не боевые, но ему так спокойней. Проще объяснить, почему он напялил на себя рухлядь времён царя гороха, чем писать бумаги по травматическому случаю, упаси батюшка Космос и не дай Пустота.

— Трепал нам кудри ветер Пустоты…

Хотя какой в Бездне ветер? Холодища, безмолвие и хищные зубы ледяного безумия — этого здесь хоть половником жри. Отлетел в скафандре километров на пятьдесят от жилых модулей, вырубил маяк, и хрен тебя до второго Большого взрыва найдут. Как там в старину говорили? «Вечно молодой, вечно пьяный». Точноугадали. Так и будешь болтаться молоденьким дураком до скончания веков. Без ранцевика за спиной проще сразу откинуть забрало шлема и не мучиться, задыхаясь от неминуемого удушья из-за нехватки дыхательной смеси. Некоторые именно этим способом сводили счёты с жизнью.

Работать вдали от планет дано не каждому. Насколько бы не была пластична человеческая психика, но люди рождены для жизни под голубым куполом неба, а не под пронизывающими острыми иглами холодных звёзд в черной глубине пространства. Неподготовленному человеку здесь сойти с ума раз плюнуть, поэтому психометрический контроль не дремлет. «Мозголомы» и «психи» в белых халатах бдят. После трёх месяцев вахты на заброшенных к черту на кулички «бидонах» космических станций, персонал принудительно сажают на ближайшую планету или отправляют в отпуск по домам. Пустота обожает взращивать в глубинах человеческого разума различные фобии и любовно пестует психические отклонения. Причём хитрая тварь осторожно обходит околопланетное пространство и большие вахтовые посёлки, сполна отрываясь на замкнутых коллективах удалённых станций.

Попеременно отрабатывая двигателями коррекции, Миша Толстиков, пилот «Мула», ювелирно подвёл очередной сегмент кольца к захватам. Голодные челюсти захватов цапнули вожделенную добычу. В сторону Богдана выстрелила петля монтажного троса. Экзоскелетная лапа заспинного «паука» метнулась вперед и защёлкнула карабин, ловко подтянула хозяина по тросу к металлоконструкции.

— Есть захват!…На Пустоту бесконечную, милая, ты не посмотришь с высока. Работаем!

— Работаем! — отозвался Шкарпетко.

Богдан тронул джойстик. Сверкая зеркальными боками, тележка с оборудованием сорвалась с места. Подсвечивая человеческое лицо красно-зелёными огоньками, на внутренней поверхности забрала шлема замелькали данные телеметрии. Богдан только успевал с помощью своих манипуляторов вставлять пеналы с болтами и гайками в приёмные гнёзда и одним глазом контролировать плазменную сварку. К сожалению, без ручного труда даже в двадцать шестом столетии не обойтись. После работы надо дать задание техникам откалибровать дозаторы, что-то расход газа слишком велик. Выполнив все положенные по регламенту операции, роботележка подалась назад.