— А что было делать, скажи на милость? Некоторые совсем не понимают намёков.

— Я… Я…, просто я боялся, что у тебя кто-то есть.

— Значит, ты просто боялся? Ай-я-яй! — тонкие, но такие сильные пальчики резво пробежались по боку Богдана до подмышки, тот ожидаемо дёрнулся от щекотки. — Ты гляди, ревнивый!

— Ай, ты что творишь, э-э, я не в том смысле!

— А в каком? — за щекоткой последовал укус за сосок.

— Ну, и боялся тоже, чего теперь греха таить, — обняв Регину, признался Богдан. Мелкие издевательства над ним тут же прекратились.

— Великая Пустота! Чего?! Чего ты испугался? — приподнявшись на левом локотке, Регина поймала взгляд любовника.

— Ну, подкатишь к тебе с предложением прогуляться на свидание, а ты карту с координатами пешеходного маршрута до Альфы-центавра выдашь. Шампанское в зад вколотишь, пробку нахрен и полетел кавалер на реактивной тяге до ближайшей пустотной базы. Кто ты, а кто я? Безвестный лейтенант и знаменитая «Пташка».

— Господи, космос безбрежный, я угодила в ловушку…, - бессильно рухнув на мужскую грудь, пробормотала Регина.

— Какую?

— Бабскую! Не замечал, что львиная доля первых красавиц, если копнуть поглубже, одиноки? Нет? А всё из-за того, что мужик нынче измельчал, боится проявить инициативу и к бабе подкатить, думает, волк облезлый, о наличии «хозяев» у красоты, а той и в помине нет. Вот и маются девки без сильного плеча.

— Ты, смотрю, решила не ждать милости от природы? — поддав ехидных ноток в голос, спросил Богдан, опасливо прикрывая локтём бок и подмышечную область.

— Дождёшься с вами, хвостики поджали и в кустики. Спрятались. Ждёте с моря погоды. Если бы не я, ты бы до сих пор слюни пускал, да издали облизывался. Оно мне надо? Инициативы сил ждать не было, пришлось самой проявлять. Мне мужик нужен.

— Погоди-погоди, как тебя, вообще, угораздило?

— А-а, — Регина махнула рукой, — в академии, на курсах.

— Не понял…

— Чего тут непонятного? На очередных курсах нам лекции читали по тактике и заодно крутили кадры штурма орбитальной крепости. Радуйся, атака твоих штурмовиков попала в историю, по вашим действиям теперь лекции читают и в пример приводят! Лихо вы там внешнюю оболочку и бронепалубы с защитными экранами вскрывали, особенно мне запомнилась зачистка зенитных терминалов и расстрел катеров в ангарах. Красиво сработали, как по нотам. Ты там такой весь брутальный…

— Ага, скафандр в кровище и пене гермозаплаток, дырок-то от осколков понаделало жуть. На тактической антенне и шлеме нашлёпки из кишок аборигенов, они ведь страху от страху совсем не знают. Кидались, как безумные или обколотые. Варежку раззявит и прёт на рожон, как лемминг на убой. А по мне — небритый, глаза красные. Красавец. В дурном сне увидишь — обсерешься.

— И не говори. Один в один картинка на патриотический плакат или постер, чтобы враги боялись и уважали. Тогда и влюбилась. Вроде нет ничего в тебе особенного, ни хромой, ни косой, а в душу запал. Ночами не спала. Господи, ведь большая девочка уже была, четверть века разменяла, Крым и рым прошла, а втюрилась, как малолетка. Я в информаториях давай сведения искать — пусто. Был, служил, воевал, да весь вышел. Уволен, а дальше следы теряются. Глухо. Галактика большая, пойди, найди, попробуй. Думала всё, разбились девичьи мечты, так и помру старухой. В отставку вышла…

— В отставку ушла или «ушли»? По возрасту ещё могла служить и служить, или нет?

— Жёсткого лишку в реакторной зоне во время учений хапнула. Так вот, милый мой. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Сам понимать должен. Списали на полгода. За счёт флота арадиотиновый* курс, биогенные* модуляции и реабилитация. Пока по санаториям да отпускам за три пропущенных года моталась, свято место оказалось занято. Помыкалась мальца по штабам и поняла: не для меня это блядской секретуткой в миниюбке по инстанциям бегать. Морды вокруг сальные, пороху не нюхали, половина кирпича просит, причём не сходя с места. Обрыдло как-то всё, и поняла я, что пора завязывать. Выслуги с запасом, чего тянуть? Накатала заявление и ушла, в отряд устроилась, всё привычней. Там в Пустоте и по гарнизонам, тут в Пустоте и по вахтам. Только там мужиками командовала, а тут девок подсунули, но ничего, утряслось как-то за полгода. Только в себя приходить стала, в работу втянулась и тут, бац, прикладом по кумполу! Иду я такая по конторе, вся из себя после совещания, моральными люлями удовлетворённая-удовлетворённая, а из-за угла, на встречу, ударный линкор выплывает. Улыбочкой направо и налево сверкает. Вгляделась, батюшки-светы — ненаглядный мой, собственной брутальной персоной. Ноги у меня и подкосились. Видимо само провидение меня в тоннельный отряд привело. Гляжу я на тебя и такое желание накатило всех твоих куриц пергидролевых передушить. Еле удержалась от смертоубийства и греха на душу.

— Что-то не припомню я такого.

— Конечно, ты тогда Марину Косину из метрологической службы охаживал.

— Теперь припоминаю…, хм, и через месяц она мне гарбуза выкатила. Не с твоей ли подачи?

— Ничего не знаю!

— Ясно, а я тебя на спартакиаде первый раз увидел и обалдел. До сих пор перед глазами твой костюмчик стоит.

— Только костюмчик?

— Ну, и наполнение, м-м, костюмчика… Весьма, весьма аппетитно. Конфетка. Хотелось схватить и утащить в берлогу.

— Что же не схватил? Я была бы не против. А-а, ты же боялся. Все мужики одинаковые: как разнести на атомы базу чужих, вы в первых рядах. Не страшно им, а сделать даме приятно духу не хватает. Неужели мы страшнее инопланетных чудовищ? Понимаю, риторический вопрос. Больше года я ему глазки строила. У-у-у, тупой медвежара. И почему у тебя позывной «Шак»* был? Ты не шак, ты — ишак. Так бы и ходили мы с тобой кругами, если бы не эта командировка. Удачно сложилось, что приобретение билетов наша референт спихнула на меня. Я этот тип лайнеров знаю, и сразу выхватила смежные каюты для новобрачных. Не знаю, кто был проектировщиком, но по замыслу, спальня у кают общая и с одной стороны дверь скрыта фальшпанелями. У меня сестра в такой в свадебное путешествие на Землю летала. Чего лыбишься?

— То-то девочка с ресепшена на меня подозрительно и осуждающе смотрела, когда я ней попытался подкатить, — рассмеялся Богдан. _ Представляю, что она обо мне подумала!

— Ты и здесь успел? Кобель!

Богдан затянул Регину на себя. Заключив её в кольца рук, он прошептал в округлое ушко:

— Пойдёшь за меня?

— Что-что? Я не расслышала.

— Странно, а комиссию прошла без проблем, на слух не жаловалась. Не дергайся, синичка моя. Я жуткий собственник и что мне в руки попало, назад уже не возвращается. Представь, окольцевать тебя хочу, колечко на лапку повесить.