— Откель дровишки? — задал вопрос капитан. — Или фигуристая куколка успела познакомиться с твоими яйцами? Состоялся, так сказать, контакт третьего рода с печальным итогом?

— Тебя как зовут, капитан?

— Меня не зовут, я сам прихожу, а родители Андреем Михайловичем нарекли, — усмехнулся не в меру наглый пилот.

— Ну, до Михалыча тебе, Андреем нареченный, ещё расти и расти, переть, как до Земли раком, а с Региной, — Богдан сделал ручкой суровой даме, в ответ получив кивок и открытую белозубую улыбку. Пикантные ямочки на щеках матроны коренным образом преобразили суровую надзирательницу в очаровательную женщину, которая знает себе цену, — я имею честь быть знакомым два года. Девочка она со всех сторон положительная и серьезная, но с тонкой душевной организацией (пилоты, внимавшие Богдану, дружно оглянулись на Регину, пытаясь высмотреть в ней оговоренную «тонкость», не высмотрели), крокодильими слезами плачет, когда очередного кобеля затаптывает. Региночка десять лет во второй штурмовой бригаде инструктором оттрубила. Потом перевелась в отряд «Вихрь», что базируется на Ляле, или перевели, подробностей не знаю. Приходилось слышать про этих суровых парней? Не отвечайте, по глазам вижу, что приходилось. Теперь вы заочно знакомы с бывшим заместителем командира «Вихря» по воспитательной работе. Вы не смотрите, что она чуток поправилась после выхода в отставку, навыков профессионального киллера товарищ подполковник не растеряла. Да ей проще вас заранее в расход вывести, чем потом, до окончания контракта, стажерок на Ирий по беременностям списывать. Я вас предупредил. Ферштейн? Андестенд ми? Делайте выводы, господа.

— Да ты что, правда, что ли? Крутая телка, как я посмотрю, — весело осклабился рыжик Андрей, который Михайлович. — Бой баба!

Пилоты содрогнулись, не помог даже плоский юмор капитана с метрополии. Регина махом приобрела тысячу пунктов репутации в их глазах. Отсутствием воображения никто из ребят не страдал. Картины, нарисованные в разумах людей с погонами, были страшнее Армагеддона и последнего дня Помпеи вместе взятых. Каждый из них в красках и в трехмерной проекции представил себе, что с ним персонально может вытворить бывший заместитель командира отряда «Вихрь». И каким надо быть воспитателем, чтобы держать в ежовых рукавицах отъявленных головорезов. Мысли о девочках завяли быстрее прошлогодних помидоров. Богдан про себя покатывался со смеху, наблюдая за потерявшими лоск пилотами.

— Ильин, Качуров, уймитесь уже и «зелень» уймите или я вас в реале пташке на расправу отдам, — продрав глаза, майор взялся наводить порядок.

— Какой пташке? — сунулся кто-то из пацанов.

— Не пташке, а «Пташке». «Пташка» — это позывной подполковника Птицыной, правда в те времена она была одного со мной звания. — Снизошёл до объяснения главный «Черномор». Операция «Черная луна», внешние рубежи, вторая штурмовая зачищала сектор от пиратов. Я тогда служил вторым пилотом десантного крейсера, хм, забери меня пустота, забавное совпадение. Вторая бригада, второй пилот. Веселое было времечко…

Взгляд майора острым буравчиком впился в лицо Богдана, несколько секунд спустя в глазах командира разбитной шайки пилотов мелькнуло узнавание. Странно всё это, Богдан мог бы на любимом персональном скафе о встроенной системой анабиоза поклясться, что до сего дня не имел чести быть знакомым с майором.

— Слышь, земляк, — майор забавно, словно городской голубь, склонил голову на бок и поиграл желваками, — а ты в каком звании в отставку ушёл? — не дав Богдану вставить слово, он продолжил, попутно спасая бывшего штурмовика от закладки любимого скафандра в ломбард:

— Помнится мне, у тебя, дай бог памяти, погоны с тремя звёздочками были. Да ты не хмурься, а то дырку во мне взглядом пробуришь. Я тогда сам только-только после лётного был. Сопливый летёха. Второй, хе-хе, пилот десантно-штурмового бота. Наша эскадрилья твою роту на планетарный комплекс сбрасывала, вот и запомнил. Да, прости, Егор.

Майор пересел на соседнее с Богданом кресло и протянул лопатообразную ладонь. Пожатие у него было крепким, мужским, а рука шершавой, с жёсткими мозолями на подушечках. Казалось, будто старый пилот больше привык тягать железо и работать физически, а не нежно держать чувствительные джойстики управления космических аппаратов и тыкать пальцами в сэнсограммы панелей управления.

— Богдан, — второй раз за вечер представился Северов, тихонько радуясь, что его паранойя в этот раз ошиблась. Как ему неприятно было вспоминать, но новый знакомец ждал ответа. — Да, не ожидал. Не скрою. Корабли в море не сходятся, а тут люди в космосе, не галактика, а деревня… Старлеем и остался. Не заработал, слишком повеселился внизу.

— Пошто так? — оторопел летун. — Штурмовики растут быстро…, а-а-а…, точно, — посмурнел Егор, вспомнив гонения на собратьев в военной форме после экспедиции к Силуру. — Ваши ребята давали с-с… жару, Силур до сих пор третий комплекс забыть не может.

— То-то мне каждый третий день икается. Всех в уме перебрал, а оно вот оно что, — улыбнулся Богдан. — Теперь буду знать.

— А что на Лелю не перебрался? — допытывался любопытный майор.

— Скажем так, очень сильно я там повеселился, очень. Видишь, до сих пор икаю, да и поздно про меня вспомнили, а жрать каждый день хотелось. Деньги, брат, из воздуха не берутся, зато навыки на гражданке пригодились. Тысячу раз нашего полкана-горлодёра поблагодарил. Суровый был мужик, царство ему небесное. Знаешь, Егор, чтобы закрыть тему, я не о чём не жалею. Давай не будем ворошить прошлое.

— Как скажешь, — пожал плечами старший над безусыми гардемаринами, — а с «Пташкой» как схлестнулся?

— С Региной?

— С ней.

— Ну, — Богдан улыбнулся, — наша Мама Рега, командует над навигационной службой и маркшейдерами-пространственниками, ну, и пространсвенницами тоже.

— И как?

— Чуть что, в рыло.

— Да? — майор с сомнением посмотрел на очаровательного подполковника в отставке. — Как считаешь, может действительно предупредить молодёжь?

— И лишь меня удовольствия лицезреть представление? Не советую. Егор, свои шишки они пусть набивают сами. Нарабатывают, так сказать, рефлексы.