Да даже задай ему сам министр вопрос: «Мистер Уизли, готовы ли вы быть «недоразвитым якорем» во имя нежных чувств к мисс Грейнджер?», он бы, скорее всего, что-то невразумительно промычал, как если бы у него внезапно разболелся зуб.

В итоге, так и не найдя ответ, Перси с досадой в очередной раз сделал вывод, что Грейнджер ему любить очень не нравится.

Но поделать с этим он уже ничего не мог.

***

– Прекрасный день для путешествия! – бодро заключила Гермиона Грейнджер, едва ступив на волшебный паром, который должен был всего через два часа доставить их в Мерса-Матрух.

Перси покосился на неё. В косу Гермионы была вплетена алая лента, на носу рассыпались бледные веснушки, а в глазах горел огонёк предвкушения: он всегда загорался, когда Гермиона Грейнджер собиралась работать. В руках она держала отнюдь не колдокамеру – увесистую папку с материалами дела о странной болезни, сразившей в Египте норвежских горбатых драконов, и это означало, что в понятие «путешествие» Гермиона вкладывала совершенно иной смысл, нежели другие девушки.

Да, у Гермионы Грейнджер были мозги, так что она предпочитала «путешествовать» по страницам книг и необходимых для работы материалов, а каюта на двоих с большим письменным столом и иллюминатором во всю стену, очевидно, была не более чем идеальным местом, чтобы совершить «путешествие» с максимальным комфортом. Но только не для Перси, которому, если что, тоже нужно было работать, а не получалось! И всему виной эта дурацкая лента в волосах Гермионы и веснушки на её носу, которых он раньше не замечал. Сейчас и то, и другое казалось ему… Казалось… Мерлин всемогущий! Да, ему это казалось «очаровательным», как выразилась бы новая девушка Рональда. А потому вот уже полчаса Перси вместо того, чтобы осилить хотя бы первую часть отчёта магических зоологов о проведённых исследованиях, смотрел на читавшую Гермиону Грейнджер с таким же благоговением, как, к примеру, на новенький значок старосты или же на одобренное ходатайство о своём повышении.

Ужаснее путешествия не придумаешь.

– Почему ты так считаешь? – внезапно спросила Гермиона, и Перси понял, что неосознанно озвучил последнюю мысль.

Прокашлявшись, он невозмутимо посмотрел Гермионе в глаза.

– Здешние условия абсолютно не подходят для работы, – чопорно начал Перси, критически осмотрев каюту. – Вероятно, эти туристы совершенно не знают норм приличий для путешествующих, раз так громко кричат и топают, мешая приличным людям работать.

Брови Гермионы взлетели, а в глазах появилась тень усмешки.

– Ты сам настоял, чтобы отправиться в Мерса-Матрух на общественном транспорте, Перси.

«Естественно настоял, ведь только так я мог остаться с тобой наедине», – с досадой подумал Перси.

– Естественно настоял, ведь только так мы могли бы добраться до Мерса-Матруха в кратчайшие сроки, – уверенно сказал Перси, а потом добавил, заметив скепсис во взгляде Гермионы: – Ты же сама знаешь, что на изготовление портала потребовалось бы время, которого у нас нет.

Если Гермиона Грейнджер и посчитала, что её мнение разительно отличается от мнения Перси, то ничего не сказала. Она лишь достала из уменьшенной чарами сумки крекер, предложила его Перси и, получив отрицательный ответ, принялась есть и читать одновременно.

Перси считал дурным тоном смотреть на жующего человека, а потому какое-то время, слушая тихий хруст, наблюдал из иллюминатора, как паром вспарывает морскую гладь, и боролся с желанием заговорить с Гермионой вновь. Он думал, как бы возобновить общение с ней, с «женщиной с отличными мозгами», как показать, что его мозги не менее, а даже более впечатляющие, чем у неё. Ведь, к счастью, Гермиона Грейнджер сможет это оценить, в отличие от тех пятнадцати… Ладно, от тех трёх девушек, с кем Перси встречался.

«Нужно сделать ей комплимент», – взволнованно размышлял Перси, и море тоже волновалось, заходилось пеной, словно жёлчью.

«Нужно отметить, какие у неё отличные мозги. Или похвалить её ленту? Мерлин всемогущий… Женщины, почему вы такие непонятные», – растерянно рассуждал Перси, и чайки, кружившие над паромом, так же растерянно кричали и беспорядочно били крыльями по воздуху.

«Нужно сказать хоть что-нибудь! Разумеется, лучше бы начать с комплимента… Да, точно, необходимо начать с комплимента!» – решительно повторял себе Перси, и судно так же решительно поворачивало направо, меняя курс.

Ладони вспотели, во рту пересохло, а язык продавливал нёбо, так что Перси уже не мог сдерживаться в желании сделать Грейнджер комплимент.

– Ну это же совершенно невозможно! – выпалил он, резко повернувшись к Гермионе, которая от неожиданности подскочила и выронила крекер.

– Святой Мерлин, Перси, нельзя же так пугать! – возмущённо округлила она глаза и подняла печенье с пола.

– Прости, – нервно произнёс он, а затем добавил: – Просто хотел сказать, что есть во время чтения глупо!

Гермиона Грейнджер, вероятно, не ожидала услышать ничего подобного. Со всей очевидностью, ей хотелось услышать «комплимент» иного рода – не тот, что не получился у Перси.

– Глупо? – едва слышно переспросила она.

– Конечно глупо, – прокашлявшись, продолжил Перси, приняв решение поменять местами стадии с кодовыми названиями «комплимент» и «помощь в осознании незаурядности мозгов Перси Уизли». – Информация усваивается гораздо хуже, когда человек сконцентрирован во время чтения на чём-то ещё, в особенности на поглощении пищи. К тому же трапеза сама по себе предполагает выделение на неё отдельного времени. Так можно контролировать себя и не переедать.