Впрочем, изнасилования и побои были, разумеется, не только городской болезнью. Просто где-то же надо начинать. Так получилось, что именно в Блюменштадте Зося присмотрелась к нескольким женщинам, которые не просто сетовали на свои обиды, но и злились, и хотели что-то сделать — даже если это что-то порой принимало столь уродливые формы, как мысли о детоубийстве. В последние две недели командир вовсю прощупывала почву, вела осторожные беседы и в ближайшее время надеялась на то, что жертвы издевательств додумаются до сопротивления. А уж как додумаются — так фёны и помогут.

В сумерках потянулись из города вереницы крестьян, что жили в деревнях неподалеку и надеялись к полуночи добраться до дому. С ними осторожно, по очереди, один за другим, выбирались на волю подпольщики.

Постепенно вся развеселая компания собралась у тайного шалаша в лесу меньше чем в дне пути от лагеря. Первым делом подсчитали скромную, но в принципе неплохую выручку, а после кинулись делиться впечатлениями.

— Ну мы сегодня наработали, молодцы, ребята, — ласково похвалила командир своих подчиненных и с чувством пожала каждому руку. Зачатки сопротивления насилию, более чем вероятная сторонница Марлен, пребывавшая пока в блаженном неведении относительно этих коварных планов, служанка Герда, про которую Саид, как всегда, не мог сказать ничего вразумительного, но горячо клялся, мол, нутром чую — свой человек. Вот эта выручка была посолиднее той, что выражалась в монетах.

— Еще одну прибавку забыли, — раздался в темноте привычно зловещий голос Шалома. Вздрогнули только Анджей и Марта. Зося про себя отметила и это великое достижение.

— Какую прибавку? — хором спросили Эрвин и Саид.

— Точно! — хлопнула в ладоши Зося. — У тебя ж какая-то поклажа с собой была!

Травник мягко спрыгнул на землю, небрежно бросил поводья Саиду, мол, пускай зелень пристраивает лошадь, и опустился на бревно рядом с Эрвином, бережно придерживая в руках корзинку. Та робко, на пробу, пошевелилась.

— Примешь в качестве свадебного подарка? — лукаво улыбнулся любовнику Шалом и заодно краем глаза приметил отвисшие челюсти молодежи.

— Свадебного подарка? — глупо повторил красноречивый менестрель и по-детски счастливо заморгал ресницами.

— Да, — невозмутимо подтвердил чародей и красивым жестом извлек из корзинки пушистое бело-рыжее нечто.

Фёны дружно прыснули. Нечто заворочалось в ладонях ошалевшего и растроганного Эрвина — и оказалось щенком, наверное, двух месяцев от роду. Коротколапым, куцехвостым, с огромными ушами и наивной улыбчивой мордочкой.

— Меня убедили в том, что это вырастет овчаркой, — объяснял Шалом своему поплывшему любовнику и тихо ржущим в кулак товарищам. — Судя по матери, очень маленькой, но на редкость сообразительной овчаркой. Эрвин, ты прости, но мне показалось неудобным полдня обращаться к этому созданию не по имени, и я назвал его, не посоветовавшись с тобой, Фенриром. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Не-а, — кажется, поэт растерял остатки словарного запаса, когда щенок доверчиво лизнул его ладонь и потянулся носом к его лицу.

— Вот и славно, — довольно промурлыкал травник и удобно устроил голову на коленях у любовника.

— Фенрир **, — задумчиво повторила Зося, которая относительно неплохо знала верования и легенды гномов. — И кто из вас двоих виршеплет?

Без одного дня полная луна заглядывала в окна особняка Баумгартенов. И хозяева, и тем более умаявшиеся за день слуги давно уже спали, и только волк никак не желал смыкать глаз. С самого утра, после едких и злых слов угрюмого крестьянина Герда вспоминала и вспоминала слова отца, сказанные им за несколько дней до смерти. «Не бывает для волков хорошей неволи, доченька. Всякая неволя — неволя, какой бы милостивой ее ни звали».

Завтра волк не пойдет в спальню Георга. Отговориться женским недомоганием. Подумает. Потому что через неделю — тоже не пойдет. Больше — никогда не пойдет.

Комментарий к Глава 17. Саид. Весенний урожай * Подведем баланс, сколько из общей суммы причитает­ся ребенку, сколько падает на его долю не из милости, не как подаяние. Проверим на совесть, сколько мы выделяем в пользование ребячьему народу, малорослой нации, закрепощенному классу. Чему равно наследство и каким обязан быть дележ; не лишили ли мы, нечестные опекуны, детей их законной доли — не экспроприировали ли? (Януш Корчак. Право ребенка на уважение)

Фенрир — в скандинавской мифологии огромный волк, враг богов Асгарда. Считается, что во время Рагнарёка — последней битвы между богами и чудовищами — убьет верховного бога Одина, но и сам погибнет.

А вот так выглядит Фенрир, которого Шалом подарил Эрвину:Это — щенок вельш-корги пемброк, самой маленькой и замечательно разумной овчарки, которая отличается добродушием, игривым нравом, привязанностью к хозяевам и высокой обучаемостью.

====== Глава 18. Али. Зарождение ======