А кто его спрашивал? Пока он добрался до моря, горизонт едва заметно зазолотился, и чайки решили, что пришло время завтракать. С громкими пронзительными криками они носились над волнами, то и дело ныряя за рыбой. Резкие птичьи голоса напомнили Милошу звуки мизмара, на котором играл его дедушка. Юноша тронул кожаную полоску на лбу и улыбнулся. Интересно, когда он научился повсюду встречать своих любимых, и ныне живых, и давно ушедших? Впрочем, это ведь лучше, чем регулярно упиваться вдрызг, как то делал осиротевший Дик, или со всех ног мчаться в бордель, чтобы забыть о несчастной любви, как первый помощник капитана Рой. А после откровенного разговора с Джоном серая пелена, которую лекарь набросил на воспоминания о доме, будто унеслась с порывом ветра, и мир снова заиграл яркими красками.

Солнце вступило в свои права и беспощадно спалило нежную предрассветную дымку. Море сделалось синим, а крылья чаек — кипенно-белыми. Милош брел по побережью, подмечая все, что высветили золотые лучи. Зеленые от водорослей бока огромных валунов, блестящие гладкие тела дельфинов, скелет утопленника, застрявший меж камней, пару длинных полусгнивших досок — должно быть, остатки лодки.

Вскоре начался песок, усеянный причудливыми раковинами и птичьими костями. Один из дельфинов подплыл совсем близко, и лекарь вдоволь налюбовался его улыбчивой мордой. От созерцания существа, которое покорило его с первого взгляда еще в Иггдрисе, Милоша отвлекли звуки какой-то возни неподалеку. Он обернулся и беззвучно хохотнул.

Здешние короткохвостые кошки, определенно, были вездесущи. Пушистый дымчато-серый зверь шел прямо к воде вслед за небольшим крабом и то и дело трогал его лапой. Кажется, кот совсем не собирался его есть. Он лишь пытался понять, что за диковинное создание перед ним. Краб любопытства не одобрял, упорно стремился к родной стихии и даже хватил клешней усатого исследователя. Кот замер на мгновение и оторопело уставился на нахала, который скрылся с места преступления и исчез в накатившей волне.

А потом мир перевернулся.

В Грюнланде говорили: «шарахается, как кошка от воды» или «что кошку в реку кинуть». Представитель местной фауны явно ничего не знал о заморском фольклоре и совершенно спокойно прыгнул в воду. И поплыл. Милош подошел поближе и, разинув рот, следил за уверенными движениями зверя. Наконец, кот сдался, выбрался на берег, отряхнулся и почему-то гневно обмяукал юношу. Презрительно дернул коротким хвостом и важно, не обращая внимания на свой мокрый и весьма облезлый вид, прошествовал в сторону города.

Лекарь подумал-подумал и отправился вслед за ним. В конце концов, он обещал составить компанию Джону О’Рейли и заглянуть вместе с ним в лавочки травников. Кроме того, он подозревал, что Дик жутко мучается с похмелья, но и остальным матросам не легче. А значит, никто, кроме Милоша, не отыщет для бедолаги на рынке спасительный квас, рассол, или что там продают на Веселом острове.

Бедняцкие кварталы остались позади, и теперь дорога вела между небольшими, но добротными домиками. Ограды вокруг них и балясины веранд обвивали тяжелые зеленые лианы, почти к самым окнами опускались ветви деревьев, на которых красовались неизвестные пока Милошу оранжевые плоды, а под ними пестрели розовые, пурпурные и лиловые соцветия. Город просыпался, отовсюду доносились упоительные запахи еды и обычные звуки утренней возни.

Вдруг откуда-то справа послышалось жалобное мяуканье. Поначалу лекарь подумал о своем дымчато-сером знакомце, но почти сразу сообразил, что голос принадлежал не взрослому животному, а котенку. Юноша свернул в переулок — и отточенным молниеносным движением перехватил детскую руку с зажатым в кулачке камнем.

— Ай! — взвизгнул загорелый мальчишка с добела выцветшими на солнце вихрами. — Пусти! — обернулся и застыл, явно напуганный видом черноволосого великана.

Двое его приятелей побросали булыжники и прижались к забору. Однако третий, на вид лет тринадцати или четырнадцати, без раздумий швырнул свой метательный снаряд в матроса. Тот легко уклонился и одной рукой скрутил пацана. У изгороди вновь мяукнул котенок. Передняя лапа израненного комочка была зажата капканом.

— Вы что творите?! — рыкнул на детей Милош. — Не стыдно?

— А ну, матросня поганая, отпусти моего сына! — заверещало из-за забора. — А ну, живо, не то мужа позову, уж он тебя кнутом отходит!

В переулок выкатилась дородная женщина в пышных юбках и со скалкой в могучих, белых от муки руках.

— Ваш сын и его приятели издеваются над слабым живым существом, — спокойно ответил фён. — Я не желаю им зла. Всего лишь воспитываю.

— Мама, мама, он в капкан у курятника попался! Точно он кур таскал! — подал голос загорелый мальчишка.

— Он не то что курицу не задавит, он с крысой не справится, — возразил Милош. — А, кроме того, это не оправдывает вашего издевательства над тем, кто слабее вас.

— А ну, пусти, сукин сын! — вновь разоралась женщина, но свое оружие применить не решилась. — Ты-то здоровый, не стыдно невинных деток душить?!

Фён нехорошо усмехнулся. Знала бы возмущенная мать, как выглядит человек, которого душат...

А тем временем на шум подтягивались соседи. У Милоша не было ни малейшего желания устраивать драку и калечить защитников невинного детства, и он отпустил обоих пацанов. Подхватил на руки котенка и пристально глянул разъяренной женщине в глаза: