— Правда, — кивнул эльф. — Что скажешь? Ты с ними дело имел, не я.

— Кажется, тут дело по нашей части, — задумчиво проговорил саориец. — Слушай, с этой Марлен Эрвин разговоры разговаривал. Может, его к ней подослать? Все-таки надежнее, если коллега к коллеге подойдет, чем коли резчик по дереву к служанке сунется.

— Верно. Саид, ты едешь за ними, я — в лагерь. Встречаемся в городе.

Будто мельничный механизм под порывом ветра, заработала отлаженная машина срочной помощи потенциальным сторонникам. К Блюменштадту вместе с Эрвином отправился его любовник, поскольку был хоть низшим, а все-таки чародеем, и командир армии собственной персоной. Несколько фёнов помчались проверять информацию. Двое — в родную деревню Герды, четверо — на постоялые дворы, где, по словам Марлен, арфистка вместе с мужем останавливалась в далекой молодости. Еще одного отправили в приют Богдана, выяснять, сможет ли он принять у себя потенциальную сторонницу и девушку, которую надо немедленно вырвать из лап ее хозяев. Причиной столь поспешного бегства Марлен и Герда назвали ужесточившиеся издевательства со стороны Георга, на всякий случай покуда умолчав о вервольфе.

К концу второго дня операции Эрвин проводил своих спутниц в тайное местечко за городом, где их поджидала сама Зося. Ее сын, Арджуна и еще двое стрелков на всякий случай держались в тени, как и Шалом.

— Мать честная, Лючия! — ахнула Марлен и заливисто расхохоталась. Впрочем, от командира Фёна не укрылось то, что за смехом сумасбродка ловко спрятала горькую гримасу. Видно, на нее произвели впечатление седые волосы еще молодой, в общем-то, женщины.

— Сюрприз, милая, — весело подмигнула арфистке ведьма и с ласковой улыбкой повернулась к Герде. — На волюшку потянуло, значит. Я рада, хорошая, каждый вольный человек — это сокровище. Погоди... что-то не так? — удивилась Зося, когда девушка вдруг вытянулась словно струна и взволнованно покрутила головой.

Тут из лесу послышался птичий крик. Условный знак. Командир чуть подумала и незаметно сплела за спиной пальцы, мол, выходи.

— Мне от нее не спрятаться, — объявил показавшийся из зарослей Саид и буквально подлетел к растерявшейся Герде. Очень мягко, чтобы не вспугнуть изнасилованную хозяином девушку, коснулся ее запястья и пристально глянул в серые, но будто нечеловеческие глаза. — Это ведь ты, правда же?

— Я, — тихо отозвалась служанка и смущенно улыбнулась в ответ. — Там, в горах, поздней осенью... Господа к родным на границе ездили, и я с ними...

— Давеча полнолуние было, ты поэтому иначе смотришь? И чуешь хорошо.

— Я еще на полянке тебя унюхала да испугалась, сразу не распознала, откуда ж запах-то знакомый, — объяснила Герда и опасливо покосилась на Зосю и Эрвина.

— Не бойся, — тут же успокоил девушку саориец. — С нами тебе не нужно бояться, волчонок.

Сказать, что встреча с настоящим, живым вервольфом потрясла фёнов до глубины души, значит, ничего не сказать. Из укрытия по условному сигналу Зоси вышел Шалом, который на близком расстоянии и впрямь заметил в девушке ее звериную природу. Остальным товарищам безмолвное сидение в кустах давалось с огромным трудом.

Прошло первое изумление, и подпольщики до боли в животах посмеялись над обделавшимся со страху Георгом, однако в их глазах Герда заметила такое кровожадное желание аккуратно разделать рыцаря на множество маленьких миленьких рыцарят, что все давешние мысли зверя показались ей детской невинной сказочкой. Но, увы, в ближайшее время Фридрих Баумгартен как объект шантажа нужен был фёнам до зарезу, и о мести нечего было и думать.

А потом настало время для спонтанного представления.

Сумасбродка яростно встряхивала каштановыми кудрями, метала громы и молнии и доказывала спокойной, словно горные пики вдали, Зосе, что ей ни к чему всяческие предосторожности, и она прекрасно выберется от Баумгартенов самостоятельно. Она перечислила с десяток трактиров, где вместе с мужем — талантливым, но совершенно безалаберным арфистом — участвовала в пьяных драках и даже достала в качестве последнего аргумента маленький, но очень острый кинжал из своего прелестного декольте. Который тут же полетел на землю, выбитый молниеносным ударом командира армии. Поэтесса на миг потеряла дар речи, и ведьма воспользовалась перерывом в ее пламенной тираде:

— Если хочешь однажды прекратить тратить жизнь на пустяки вроде крамольных песенок и заняться серьезным делом, подчиняйся моим приказам. Ясно?

— Ясно, — буркнула малость поостывшая Марлен и нехотя склонила голову перед женщиной, которая была ниже ее ростом и уж тем более ниже по происхождению.

— Тогда мы утром — за работу, а ты, Саид, вези нашего волчонка в приют, — распорядилась Зося.

Пока в свете розового утра Эрвин и Шалом с неожиданным для их лет проворством вдохновенно придавали двуколке правдоподобно пострадавший вид, Марлен, поскрипывая зубами, в десятый раз повторяла все меры предосторожности и условные знаки. И заодно пыталась испепелить Зосю взглядом.

Ведьма испепеляться отказывалась, коротко кивала и внимательно смотрела в потемневшие от гнева ореховые глаза. Нет, сторонница и почти наверняка будущая подпольщица ей определенно нравилась. Ум есть, решимость есть, искренняя ненависть к неравенству — тоже имеется. Но дисциплину среди этого кошмара наводить... Командир едва заметно вздохнула. Ладно, дурость Кахала она в свое время пережила, с Арджуной уж год как справляется — и это чудо однажды воспитает.

— Ну, лихие разбойнички, кто нанесет макияж даме? — с вызовом осведомилась Марлен, поворачиваясь к травнику и менестрелю.

— Я воздержусь, моя милая коллега, — галантно раскланялся Эрвин.

— Я специализируюсь на мужчинах, — сказал Шалом и заметил по смешинкам в глазах товарищей, что они оценили его откровенно двусмысленный ответ.

— И как всегда свалили всю работу на меня! — возмутилась Зося и уперла руки в бока. — Вам не стыдно? Вижу, не стыдно. Совесть — вообще не по вашей части, — ведьма засучила рукава, склонила голову на бок и сосредоточенным взглядом окинула арфистку. — Ну, Марлен, после рассчитаемся, — и тяжелый крестьянский кулак лихо впечатался в прелестную аристократическую скулу.