Представив, что отец больше никогда не взглянет на меня любящим взглядом, не поверит, не успокоит, я ощутила, как по щекам потекли слёзы. “Но главное, что он знает всё про Андрея! Остальное перенесу. Лина не оставит меня, Матвей тоже, а это уже многое в моей ситуации. Могли ведь и все отвернуться!” - подумала я, стараясь успокоиться и не разрыдаться.

– Хорошо. Но тогда и я отсюда не уеду, - произнёс Матвей, возвращаясь на диван, и обнял меня за плечи.

– Знаешь папа, не думала, что ты можешь быть таким твердолобым, - с отвращением произнесла Лина, тоже присев рядов и сжав мою ладонь.
– Выясняй, хоть до посинения всё! Я начну с тобой разговаривать лишь когда ты признаешь, что это Эва! Всё!

– Ради твоей безопасности потерплю и такое, - мягко ответил он, а потом равнодушно обратился ко мне: - Назови свою фамилию, имя, отчество, паспортные данные.

– Вот, - достав из сумочки паспорт, я протянула его отцу, стараясь успокоиться и добавила: - Это всё, что имелось при девушке. Больше я ничего о ней не знаю. Одета была бедно, плюс, не ухожена. Скорее всего она из бедной семьи, если она вообще у неё имелась. За прошедшее время её даже никто не искал…

Закончить предложение я не успела, потому что в голову пришла страшная мысль, и я пожалела, что побоялась копаться в прошлом Раи. “Боже, а если она была какой-нибудь аферисткой? Или, например, в колонии для несовершеннолетних сидела, а? Да что угодно! Я ведь не думала, что папе такие мысли в голову придут, а теперь любое пятно на репутации Раи может отразиться весьма плачевно на мне. Такое может выплыть, что и Матвей с Линой отвернуться! Как тогда жить? Боже, молю, пусть Рая была хорошей, приличной и просто несчастной девушкой!” - подумала я, чувствуя, как внутри всё леденеет.

Забрав паспорт, отец направился к выходу из гостиной, но потом остановился и сказал Лине:

– Не рекомендую нянчиться с этой девицей. Лучше займись чем-нибудь другим, иначе больно потом будет вычеркнуть её из своего сердца и снова похоронить Эву.

– Обойдусь без твоих советов, - желчно ответила она, ещё крепче сжимая мою ладонь.
– И я потом с удовольствием посмотрю, как ты будешь вымаливать прощение у Эвы за своё поведение!

Покачав головой, он вышел, и Матвей тут же сказал:

– Эва, давай уедем. Не волнуйся, твой отец не навредит мне. Не обращай внимания на его угрозы. Он понимает, что если хоть что-то сделает, я не останусь в стороне, да и мой отец тоже. Разразится война, а это не в их интересах. Свира всегда думал головой, прежде чем действовать, и всё сказанное больше рассчитывалось на тебя. Что ты сломаешься и расскажешь про планы, нанявших тебя людей. Он просто пытается лишить тебя поддержки. Допускаю, что даже попытается сейчас поговорить с моим отцом, чтобы рассказать, в какую беду я попал, а заодно и куда-нибудь отправить Лину. Но ты не волнуйся, я тебя не брошу…

– И я!
– заверила Лина.
– Меня от тебя и танком не отволокут теперь. Так что не трусь.

– Ххорошо, - пробормотала я, всхлипнув и вытирая слёзы.
– Вы только верьте мне. Я честно Эва!

– Ну всё, всё, моя радость, не лей слёзы, - прошептал Матвей, прижимая меня к себе.
– Ты без сомнения Эва и я любого смету со своего пути, кто попытается нас разлучить, или обидеть тебя.

– Или они будут иметь дело со мной, - добавила Лина.
– Острый язык далеко не единственное моё оружие и любому будет несладко, кто попытается причинить тебе страдания!

Немного успокаиваясь от этих слов, я обняла Матвея и страх начал отступать, а к моменту, когда папа вернулся в гостиную, уже взяла себя в руки.

Сев в кресло, он положил ногу на ногу и спокойно сказал:

– Пока будут узнавать твоё прошлое, проверим, как ты подготовилась к вопросам о жизни Эвы. Начнём с самого простого, что ты должна была хорошо заучить. Для начала расскажи, куда я возил своих девочек на отдых и в какие года, а потом начнём и более досконально разбирать детство и юность Эвы.

– Хорошо, - ответила я.
– С какового возраста начинать?

– С самых первых воспоминаний, - ответил он и выжидающе посмотрел на меня.

Припоминая всё поездки, от выездов в деревню к ранее живым бабушкам и дедушкам, до поездок за границу, я принялась в подробностях рассказывать всё, что помню и чем больше упоминала мелких деталей, тем растеряннее становился отец. По лицу читалось, что каждый эпизод заставляет его вернуться в прошлое и отзывается в сердце приятными воспоминаниями, и он может быть, даже поверил бы мне, но бизнесмен-циник, не привыкший доверять людям, предостерегает его. А может простой страх, что он поверит, а потом всё окажется ложью, и снова придётся отпускать Эву из своего сердца и хоронить надежду, что всё будет, как прежде.

Понимая это и желая переубедить его, в этот раз я позволила себе проявлять эмоции и рассказывать, что испытывала, когда он учил нас плавать, как рассказывал смешные истории, как делился воспоминаниями из своего детства, как учил удить рыбу и водил нас в лес на прогулки - всё, даже малейшую мелочь я старалась вспомнить и рассказать про неё.

И когда мне показалось, что папа сейчас сдастся, он неожиданно поднялся на ноги и, пробормотал, что пора пообедать, выбежал из комнаты.

– Эва, по-моему, папочка сдаётся!
– тихо сказала Лина и улыбнулась.
– Боже, ты начала рассказывать, и я чуть носом не захлюпала от воспоминаний! Я уже много и позабыла, а сейчас так приятно это вспомнить! Не зря я всегда говорила, что ты мой ходячий справочник! Всегда всё помнишь, не то, что я!