Её чарующий голос звал меня, свет согревал, придавая душе ещё большую лёгкость и разрываясь между желанием броситься к маме и страхом за отца и сестру, я металась по воздуху, то желая всё оставить здесь, то напоминая себе, что тогда моей душе не будет покоя там. Я хотела и к матери, и боялась, что если у Андрея всё получится, и мой отец умрёт, а сестра останется одна, то никогда уже не смогу посмотреть папе в глаза, зная, что могла бы и его, и Лину спасти.

А затем случилось то, что я не забуду никогда. Мама вышла из света и, подлетев ко мне, обняла, так, как будто я воплоти. Я на самом деле чувствовала её руки, и после сорока дней в виде духа это было немного странно, что ко мне прикасаются и одновременно очень приятно.

Давно живя без мамы, её любви, прикосновений, не слыша мягкого голоса, я поняла, как по всему этому соскучилась и, не выдержав, расплакалась. А затем принялась рассказывать, как нам жилось все эти годы без неё, а она успокаивала меня и сообщила, что всё время наблюдала за нами и всё видела. Просила не плакать, говорила, что гордится нами с Линой, хвалила за все наши успехи или мягко журила на неблаговидные поступки, а потом заверила, что всё понимает и готова подождать меня ещё. Даже попросила передать папе весточку, если мне удастся вернуться. Сказала, что и сама сейчас разрывается между переживанием за папу с Линой и желанием забрать меня с собой, потому что вечность без нас длится бесконечно долго.

Только распрощавшись с мамой и вернувшись домой, я поняла что она имела ввиду говоря про вечность. Мне казалось, что вместе мы провели не меньше шести-семи часов, а оказалось - прошло меньше часа, и получалось, что для мамы и возле неё, время текло намного медленнее.

И вот сейчас, зная, что мама ждёт меня, помня свои невероятно прекрасные ощущения от того, что она рядом, я очень хотела снова её увидеть и скучала ещё сильнее, чем после её смерти. Однако сдерживала себя, потому что мама сразу предупредила - звать её просто так нельзя. Только приняв решение уйти, я могу обратиться к ней, а если снова останусь здесь, то навсегда превращусь в неприкаянного духа, проход в свет для которого закроют.

“Вот и получается - и отца с сестрой не могу бросить, и к маме очень хочется… Нет! Нельзя! Вот если родные сами поймут, что Андрей сволочь, а я к тому времени не успею найти тела, тогда и отойду в мир иной со спокойной совестью. Мама и сама сказала, что будет ждать столько, сколько понадобится. И для неё важна судьба папы и Лины, а значит - я не имею права их всех подвести” - подумала я, в очередной раз отогнав прочь мысли об уходе в свет и, пролетев сквозь последнее перекрытие оказалась в приёмном покое.

Сегодня здесь как никогда было тихо, а время уже приближалось к семи вечера, поэтому полетав чуть-чуть под потолком, я решила направиться домой. “Побуду с родными, понаблюдаю за поведением Андрея, а когда он уедет, вернусь в больницу”, - решила я и выскользнула на улицу.

Так как стоял конец марта месяца, и даже ночью температура не опускалась ниже ноля, а днём солнышко припекало, и полным ходом ощущал приход весны, на улицах было много гуляющих пар. И летя между ними, я печально подумала: “Вот вместо того, чтобы дома сидеть, пошла бы сестричка погулять! Позвонила бы знакомым, посидела с ними в баре, а потом подышала свежим воздухом. Так нет же, дома сидит и общается с моим мерзким бывшим женишком, избегая всех остальных. В затворницу себя превратила! А ведь на улице весна, пора, когда всё вокруг оживает и заставляет встряхнуться после сонной, унылой зимы. Или уже пусть поскорее уезжают с отцом за границу, на какой-нибудь райский островок. Может попробовать сегодня беспрестанно зудеть у неё над ухом, повторяя эти слова?”.

Подумав, я решила, что именно так поступлю и приготовилась уже доставать сестру. Но когда прилетела домой, тут же забыла обо всём и расстроенно начала метаться по холлу, потому что оказалось, что Лина приняла приглашение Андрея прогуляться по набережной и посидеть в уютном ресторанчике.

“Это какое-то издевательство? Да, я хотела, чтобы Лина подышала свежим воздухом и отвлеклась, но не в обществе Андрея, а как можно дальше от него!” - пронеслось в голове и от досады захотелось топнуть ногой.

– Лина! Не ходи с ним! Лучше останься дома!
– начала приговаривать я, наблюдая, как она надевает сапожки, а Андрей уже взял её пальто и ждёт момента, чтобы помочь его одеть.
– Пожалуйста, не поддавайся ему! Он плохой! Держись, как можно дальше!

Сестра как обычно дрогнула, когда я громко заговорила с ней, но тут же встряхнула головой и потянулась к пальто.

– Папа, ну хоть ты вели ей остаться дома!
– воскликнула я, метнувшись к отцу, стоящему здесь же.
– Не отпускай их вдвоём!

Но папа ничего не сказал, продолжая наблюдать за сборами Лины и мне ничего не оставалось, как замолчать.

– Борис Анатольевич, не волнуйтесь, через два-три часа я верну Лину в целости и сохранности, - заверил Андрей и кротко улыбнулся.

– Хорошо, - буркнул папа и направился к себе в кабинет, а Лина с Андреем вышли из дома.

Через тридцать минут они сидели в одном из ресторанчиков на набережной и делали заказ, а я парила над ними, злясь и проклиная всё на свете. Место, куда мой бывший жених привёл сестричку, так и дышало романтической атмосферой. Приглушённый, мягкий свет, тихая приятная музыка, небольшие столики на двоих, разделённые между собой ширмами из бамбука и увитые зеленью, уже целующиеся парочки - всё это располагало к флирту и настраивало на непринуждённую беседу.