“Ну с Богом!” - напутствовала я себя и юркнула в тело, пытаясь занять такую же позу, как и у него. Пытаясь в нём устроиться, я периодически поднимала голову и смотрела, насколько моя душа правильно расположена в теле и горячо повторяла про себя: “Ну, пожалуйста! Мне очень надо! Я должна закрепиться! Обязана!”. Однако пока ничего не происходило, и я по-прежнему не чувствовала тела. “Но я не сдамся, и до последнего буду пытаться!” - настырно повторяла я, ёрзая в теле. “И где мой спаситель, а? Пора бы уже меня найти и вытащить из воды, иначе тело умрёт…”.

Неожиданно я почувствовала какой-то холодок и замерла, прислушиваясь к своим чувствам, а потом чуть не издала победный клич, поняв что на самом деле с каждой секундой всё больше меня охватывает холод. А затем внезапно разом на меня обрушились ощущения, про которые я уже успела забыть и поняла, что испытываю холод ледяной воды, тяжесть неподвластного мне тела, и ужас от того, что умираю, а потом наступила темнота…

– Давай же, дыши!
– откуда издалека доносился злой голос.
– Идиотка! Не вздумай сдаваться и умирать!

Меня кто-то энергично встряхивал, а потом я ощутила, что в живот что-то упирается и мне пытаются разомкнуть губы, при этом сильно давя в спину. Мгновенно после нажима внутри что-то забулькало, и я закашлялась, отрыгивая воду. Горло саднило неимоверно, тело трясло в ознобе и казалось невероятно тяжёлым настолько, что я даже не могла заставить себя открыть веки, а руки и ноги болели так, что хотелось расплакаться.

– Ну наконец-то!
– воскликнул рядом мужской голос.

Меня положили на спину, а потом я ощутила нажим в районе груди и вяло замычала, протестуя против такого обращения. “Господи, как же это неимоверно тяжело после жизни духа, вернуться в тело, и как больно и неприятно”, - пронеслось в голове, потому что ощущения становились всё ярче, а давление на грудную клетку причиняло сильную боль.

Чтобы прекратить эту пытку, я заставила себя открыть глаза и прокаркала чужим голосом:

– Жива, - после чего меня снова поглотил мрак…

Глава 8.

Пришла я в себе уже в больнице. Открыв глаза, я тут же зажмурилась от яркого света и поморщилась от резкого запаха лекарств, а потом повернула голову набок и снова попыталась осмотреться.

Я находилась в палате, где стояло ещё четыре койки, три из которых были заняты.

– Что, очухалась?
– спросила одна из женщин, увидев, что я обвожу их взглядом.
– Дурёха! Молодая, здоровая, а жизни себя лишить удумала. Тут болея борешься за жизнь, а ты… Не ценишь данное природой…

Остальные соседки по палате тоже осуждающе посмотрели на меня, и мне почему-то стало стыдно. “Но придётся терпеть. Для всех я самоубийца. Если начну говорить, что я другой человек, то меня точно посчитают психически больной… Ой, а какой я человек? Кто я, и как меня зовут? Не могу же сказать, что я Эвелина Борисовна Свирская… И как назваться? Или у девушки с собой имелся паспорт, и врачи уже знают, как меня зовут?” - в голове возникло масса вопросов, и я нахмурилась, не зная как вести себя дальше.

“По идее с потенциальными самоубийцами должен беседовать психолог. Значит, необходимо проявить осторожность в разговоре с ним. Молчать о том, кто я на самом деле и прикидываться… А кем прикидываться? Почему эта девушка решила умереть? Психолог в любом случаи попытается меня разговорить, чтобы оценить состояние и мою склонность к дальнейшим попыткам суицида”, - я задумалась, выбирая линию поведения, чтобы не застрять в больнице надолго. “А скажу-ка я, что ничего не помню! Амнезия у меня. Это не даст врачам копаться в моём прошлом, и для оценки будет только моё теперешнее состояние. Но я-то жить очень хочу, и значит, меня обязательно вскоре выпишут!” - подумала я и решилась наконец-то пошевелиться, чтобы понять насколько меня слушается новое тело.

Осторожно пошевелив пальцами руки, и поняв, что чувствую их, я решила сесть, но как только оторвалась от подушки, тут же стоном упала назад. Тело мгновенно пронзила боль, и я тяжело задышала, пытаясь справиться с ощущениями. “Ох, да что же это такое? По мне что, асфальтным катком проехали? Почему всё так болит и такое тяжёлое? Или не тяжёлое, и это просто я теперь всё по-другому воспринимаю после жизни духа? Ведь за два с половиной месяца я привыкла испытывать только лёгкость, парить в облаках, летать, не ощущая своего веса, и поэтому тело кажется неподъёмным? А боль? Я тоже от неё отвыкла, как и от яркого, раздражающего света и резких запахов? Или эта утопленница что-то себе повредила и поэтому такие неприятные ощущения?”.

Лёжа на койке, второй раз было уже страшно пошевелиться, но и просто валяться и жалеть себя не имело смысла. “Больно - не больно, а надо! Я должна показать всем, что здорова не только психологически, но и физически. А если буду стонать и охать, меня не скоро выпишут. Мало ли что там Андрей за это время сделает! Ведь не могу же я позвонить домой и сказать, что я - Эва, и попросить приехать ко мне в больницу, чтобы рассказа кое-что важное. Никто не поверит. Нужно только лично ехать к отцу и Лине”.