Приложив руки к голове, я провела по волосам, и расстроилась ещё больше, посмотрев на одну прядку. “Господи, мало того, что они пережжённые краской и на ощупь, как пакля, так они ещё и редкие, с жёлтым оттенком! Как я понимаю, планировался цвет спелой пшеницы, а вышло вот такое убожество. Не уверена, что я хочу смотреться в зеркало… А уши? Они что, у меня торчат?” - продолжая исследовать себя, я провела ладонями по ушам, а потом и дотронусь до лица.

“Плакать и рыдать! Даже кожа лица какая-то неприятно шероховатая! В зеркале меня ждёт очень большой и неприятный сюрприз… Ну что ж, давай тогда быстрее преподноси его себе, чтобы уже точно знать с чем имеешь дело”, - скомандовала я себе, и попробовала спустить ноги с кровати.

Каждое движение отзывалось болью внутри и давалось тяжело, но всё же я заставила себя встать. Опёршись рукой о спинку койки, я громко выдохнула, снова посмотрев на себя. “Интересно, мне так тяжело из-за падения в реку, веса тела или потому что вообще отвыкла от оболочки?” - пронеслось в голове. “А рост у меня реально маленький… То есть намного меньше, чем раньше. Мы с Линой были метр семьдесят восемь, а Раиса наверное метр шестьдесят или шестьдесят пять, вот поэтому ножки и короткими смотрятся… Ладно, надо этими ножками теперь двигать к зеркалу, висящему возле раковины”, - бросив взгляд на противоположный угол палаты, я медленно двинулась к нему, вспоминая, как легко было передвигаться в теле духа.

Однако через два шага чуть не завалилась на соседскую кровать. Привыкнув, что в последние два с половиной месяца для меня не существует преград, я двинулась к зеркалу по прямой и тут же наткнувшись на койку, естественно не смогла сквозь неё пройти. “Блин! Теперь надо заново привыкать, что нужно не по прямой лететь, а еле волочить ноги обходя препятствия! И через стены проходы тоже теперь закрыты… Ох, много чего теперь невозможно сделать, и боюсь, я ещё не раз попаду впросак, пока не привыкну!” - поняла я, и восстановив равновесие, мысленно проложила себе путь и только после этого снова двинулась к зеркалу.

Соседке по палате с интересом наблюдали за мной, но на помощь никто не спешил прийти, хотя видели, что каждый шаг даётся мне с трудом. “Но я не осуждаю их. К самоубийцам всегда относятся с подозрением. Ведь мало ли что у меня может быть в голове. Может, я сейчас подползу к зеркалу, разобью его и при всех перережу себе вены или горло. Или может я какая-нибудь нервно больная, и брошусь на любую из них. Вот они и держатся в стороне… Ладно, сейчас не до них. Больше интересует с каким лицом мне теперь жить придётся”.

Дойдя до раковины, я опёрлась на неё руками, отдышалась и только после этого решилась посмотреть в зеркало. Зажмурившись, я подняла голову и приоткрыла сначала один глаз, а потом и второй, чувствуя, как меня уже охватывает паника.

Из зеркала на меня смотрела, прямо скажем - уродливая девушка, выглядевшая больше, чем на восемнадцать лет. Жиденькие, неухоженные волосы, с жёлтым оттенком длиной были до плеч и обрамляли круглое, полное лицо, усыпанное прыщами и мелкими веснушками. Глаза казались какими-то мутно-грязно-голубыми и на полном лице смотреть непропорционально маленькими. Брови, судя по всему, никогда не выщипывали и не придавали им правильную, красивую форму. Губы тоже оставляли желать лучшего - и они казались маленькими, да и нижняя губа была больше верхней. Плюс, второй подбородок тоже не добавлял привлекательности. Всю эту картину “неземной” красоты завершали торчащие из-под волос уши, и я чуть не расплакалась.

“Боже, да такое чтобы исправить, нужно не один раз под нож пластического хирурга лечь! А тело… Тут килограмм пятнадцать лишнего веса, а то и больше! Не знаю, какие неприятности сподвигли девушку на самоубийство, но очень может быть, что не последней причиной являлась внешность! Мне уже хочется умереть от того, что я вижу в зеркале!” - подумала я и, развернувшись, снова направилась к койке.

“Теперь я маленькая, толстенькая и некрасивая”, - резюмировала я, шаркая ногами по полу. “Про Эву-красавицу навсегда нужно забыть”.

Рывок к зеркалу, расстройство от собственного внешнего вида, тяжесть тела - всё это далось нелегко, и ощущения были неприятными. “Это усталость”, - напомнила я себе. “Теперь многие ощущения придётся вспоминать заново… И по моему я хочу ещё спать”, - прислушавшись к себе, поняла я и тут же зевнула.

Добравшись до койки, я свалилась в неё и, улёгшись на бок, укрылась одеялом, думая о своём будущем. “Столько всего теперь нужно учитывать и делать. Мне снова требуется сон и еда, необходимо ходить в туалет и принимать душ, следить за собой, стараться не пораниться… Ох, список бесконечен… И параллельно с этим нужно приводить тело в порядок… А это буде очень непросто…”, - закрыв глаза, думала я и начала проваливаться в сон…

Проснулась я только на следующее утро. Из окна лился солнечный свет, и это немного придало бодрости. А потянувшись, я поняла, что тело болит уже не так сильно, как вчера. “Но вот тяжесть никуда не исчезла… Всё же интересно, это из-за жизни в теле духа сейчас так тяжело, или потому что тело полное? А впрочем, какая теперь разница”.

Мои мысли прервало урчание и сосущая, неприятна боль в желудке и я поняла, что очень хочу есть. “А ещё, в туалет!” - дошло до меня, и сев на кровати, я схватилась за живот, испугавшись, что прямо под себя сейчас всё сделаю.