Ее жизненный путь был тернист. Он должен был сломить ее, но не сломил. И все благодаря Хиро. Он стоял между ней и смертью. Человек, обещавший убить ее. Человек, из-за которого смерть никак не может дотянуться до нее.

После заговора Бартона минуло три года. Три года ежедневных усилий по сохранению мира, по укреплению связей с колониями, по решению споров, сглаживанию конфликтов. Три года бесконечных поездок, совещаний, встреч, переговоров, бессонных ночей, проведенных над обдумыванием законов и соглашений. Три года одиночества, тоски и глухого отчаяния. Три года без него. Хиро исчез. Точнее, не исчез, просто она не видела его. С того самого дня в бункере Бартона, когда он в очередной раз закрыл ее от пули своим телом. Его отвезли в госпиталь, откуда он пропал на следующий день, как обычно, не прощаясь и не оставив после себя даже намека на след. И все же он был здесь, на Земле, рядом с ней. Совсем рядом. Она чувствовала его присутствие, как голодный хищник чует добычу. Его горящий взгляд всюду следовал за ней. Не раз она оборачивалась, пытаясь поймать его, но… Разумеется, он был слишком хорош для такого дилетантского трюка.

Щетка плавно скользила по золотым прядям. На утро назначено важное совещание, и ей понадобится трезвая голова. Только вот эта самая голова пребывала в абсолютном раздоре с глупым влюблённым сердцем и никак не желала наслаждаться законным отдыхом.

«Господи, Хиро, ну почему ты такой упрямый? Почему лишаешь себя и меня возможности быть счастливыми? Неужели страдания доставляют тебе такое удовольствие, что ты никак не хочешь расстаться с ними?!!»

С внезапной злостью она отшвырнула щетку и тут же устыдилась собственной несдержанности.

«Еще немного – и я начну кидаться на людей, словно взбесившаяся собака! Немедленно возьми себя в руки, Релена Дориан-Пискрафт! Безответная любовь – не повод терять человеческий облик!»

«А небезответная?
– подначил мерзкий внутренний голосок. – Ты любишь его. Он любит тебя. Ты это знаешь. И он это знает. Он всего лишь отказывается признать это».

«Вот именно – отказывается! – прервала поток провокационных мыслей Релена. – Он не хочет быть со мной. И что? Это же не конец жизни? Сколько в мире людей с разбитым сердцем, с безответной любовью, с потерянной любовью… И все живут как-то, не раскисают. Взять хотя бы леди Уну. По крайней мере, я точно знаю, что Хиро жив, а пока мы живы – жива надежда. У леди Уны надежды нет. И, тем не менее, она не отчаялась. Она нашла силы жить, руководить Организацией безопасности, воспитывать Маримайю. Я должна взять с нее пример. Жизнь прекрасна, а потому не стоит зацикливаться на неудачах. Однажды наступит день, когда разбитое сердце исцелится. А теперь - спать! Завтра действительно предстоит долгий и трудный день».

Подняв щетку, она аккуратно положила ее на столик и направилась к кровати. Скользнув под покрывало, Релена решительно закрыла глаза.

«Спокойной ночи, Хиро. Где бы ты ни был».

Дождавшись, когда в окнах ее спальни погаснет свет, Хиро бесшумной тенью выскользнул из сада, окружавшего резиденцию, и направился домой. Впрочем, «дом» было слишком шикарным названием для арендованной неподалеку конуры. Одна небольшая комната среди сотни таких же в самом обычном ничем непримечательном доходном доме, где живущие в принципе не интересуются даже именем соседа и это считается нормальным. Единственное окно, душ, туалет, кондиционер, минимум мебели и личных вещей. Нигде подолгу не задерживаясь, он привык не обременять себя лишним. Только удовлетворение жизненно необходимых потребностей, остальное - излишество.

Если что и умел в совершенстве первый пилот, так это становиться незаметным. Надвинув на глаза капюшон темной куртки, чтобы скрыть лицо, он без проблем добрался до дома. Коридоры встретили привычной пустотой и негромким эхом собственных шагов. Войдя в квартиру, Хиро бесшумно закрыл дверь и, сбросив ботинки, не раздеваясь, рухнул на постель, уже зная, что увидит во сне.

Ему снилась она. Снова. Он видел этот сон бессчётное количество раз, но каждый раз он был таким ярким и осязаемым, будто наяву.

Хиро скрипнул зубами, невольно сжав кулаки.

«Это гормоны. Самые обычные гормоны и ничего более, - в который раз внушил он себе. – Спи!»

Раньше эти гормоны забирала война, необходимость постоянно быть настороже, всегда готовым отразить нападение. Но война закончилась, и теперь этот безумный коктейль бурлил в крови, взывая к естеству, а Релена как назло становилась все привлекательнее, словно распускался цветок на заре. И это сводило с ума. Он ревновал ее к каждому, кто приближался. Ко всему миру. За то, что она принадлежала им, а не ему. За то, что они имели право приблизиться к ней, коснуться невзначай ее руки, говорить с ней, наслаждаться ее улыбкой, сиянием ее глаз, а он был лишен этого. Всегда быть в шаге, но не иметь права прикоснуться… Он почти сошел с ума. Почти. Но разум строго контролировал безумие тела. И только сны были ему неподвластны. И в этих безумных жарких снах она принадлежала ему. Только ему!

Сознание незаметно скользнуло за грань реальности, дыхание замедлило ритм…

Нежные ладони скользнули по плечам, пальцы впились в кожу. Ее тело содрогнулось от наслаждения, прижимаясь к нему, а горячие губы страстно выдохнули:

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя! – стоном отозвалось сердце.

– Я люблю тебя, - хрипло прошелестело в темноте.

========== Часть 1. Исчезновение шаттла ==========

На следующий день.

Кабинет премьер-министра Объединенных наций.

Релена просматривала очередное торговое соглашение с колонией А-54325, когда коммутатор пропел знакомую мелодию.

– Слушаю.

– Госпожа премьер-министр, к вам мисс Каталония, - доложила помощник.

– Пригласите. И принесите нам чаю.

Дверь открылась.

– Доброе утро.

– И тебе того же. Проходи, До, - Релена приветливо улыбнулась. – Присаживайся.

Дороти опустилась в кресло и улыбнулась в ответ.

– Я ненадолго.

– Ты их тех людей, для кого я всегда найду время.