Она больше не спрашивала – куда, зачем?.. Едут, значит, так надо. В безопасное место. Опыт работы в том же ИПЭ подсказывал: меньше знаешь – крепче спишь. Мало ли, а вдруг встретиться на тернистом пути госпожи Аэддин какой-нибудь другой телепат, который, в отличи от товарища СеКрета, с удовольствием прогуляется по ее мозгам, и вытащит оттуда все, что ему требуется?.. Так что уж лучше ничего не знать, и молча доверять сопровождающему. Непривычно, но не сказать, чтобы неприятно…

В такие-то моменты и начинаешь жалеть, что у тебя нет твоей ячейки, которая могла бы помочь. Или хотя бы ты можешь знать твердо – где-то на белом свете живут люди (или нелюди, неважно) которые, случись что…

Как та же 414-я. В мирное время убить друг друга готовы, спорят, ссорятся, рапорты зарабатывают… Впрочем, с таким куратором было бы странно ни одного не заработать, даже Арна, чего греха таить, получила парочку… Так вот, не смотря на взаимные недостатки, 414-я все-таки команда. Каким бы оружием массового поражения не был Бэльфегор, каким бы настойчивым не был Ран, каким бы талантливым не был Лаари, каким бы высоким ай-кью не обладал Лео, каким бы магом не была Ирэна, каким бы бойцом не был Деймос… Поодиночке их свела бы в могилу и сама Арна. А вот коллектив… Мда-а-а… Хоть Атрея в напарники зови, право-слово!..

А события? Сегодняшне — вчерашние события, которым она никак не может придумать хоть какого-то пояснения?..

Нет, давайте рассуждать логически… Нет, а я говорю, давайте! Логически!.. Нет, в этом Лис не может быть виноват! Уже хотя бы потому, что его там не было!.. Что значит – не аргумент?.. Логика, ау!..

ИПЭ заказывает ей похитить слона из частной коллекции, и заменить его на копию. Копия идентична всем. Кроме магической силы. Она похитила, привезла слона в Еглав, сдала с рук на руки, и ее честные намерения были подтверждены графомагической экспертизой. Потом она идет себе спокойненько спать, просыпается от жуткого шума, бежит, видит демона, благополучно трогается крышей… Просыпается в лазарете. Болтает с вампиром, а потом приходит комендант, и заявляет, что она сперла ею же самой привезенного слона!.. Где смысл, где трезвый, логичный, элементарный здравый смысл?

– Девушка, хотите еще плюшку? – не вовремя вылезает официантка

«Давай я тебе пять плюшек дам!» — сердито подумала девушка, отрицательно покачав головой «Пять плюшек, а ты мне – здравый смысл… эх!»

А после всех этих приключений она на пару с товарищем лейтенантом рвет когти из штаба, где ее даже не пытаются преследовать, они добираются до вокзала, чтобы отправится… Кстати, куда? А, ладно, неважно.

Куда бы они не отправились, Арна очень надеялась, что там есть ответы на эти вопросы.

Ночевка в поезде ей почти не запомнилась. Как упала она на свою полку, так и не открывала глаз, пока дородная проводница не заорала посреди ночи «Павилоста-а-а-а!!!!! Эй, кому выходи-и-ить?!!!». И оказалось, что выходить – ей. Им.

Вышли. Ночь. Холод. Чувствуется близость леса. Холодного, северного. Ветра нет, и то хорошо. Глаза слипаются, и не светит ни капли спасительного кофе. Вот ей-богу, так бы и заснула, повиснув на плече спутника. Но нельзя, нельзя…

– Потерпите еще немного – извиняющимся голосом говорит он где-то в сумраке привокзалья. Арна кивает. Потерплю. Если надо.

Каменный, мытый хлоркой пол, шлепает под обувью. Ступени. Ряды убегающих вдаль фонарей и – о чудо из чудес! – такси.

В салоне тепло. Можно, наконец, положить голову и закрыть глаза. Спать… Спать… Как же безумно хочется спать… Никогда в жизни так не хотелось, как сейчас!..

– Это пройдет. Доктор Зорень предупреждал, что в первые дни такое может случиться. – Голос над самым ухом. А, так вот на чем это она так удобно устроилась!.. На лейтенантском плече спалось вполне себе замечательно. Растрясло, конечно, ну так дороги же. То ли Лис тут вчера катался, то ли в СНГ они все такие?.. Да неважно. Спать…

Мешанина цветов, мешанина звуков. Разноцветная вата, только не в ушах, а в глазах. Лица, голоса, прикосновения. Карусель. Торнадо.

Арна попыталась сделать шаг назад, но ничего не изменилось. Попыталась протянуть руку – и увязла в разноцветной вате. Впрочем, отдернуть конечность вата позволила без сопротивления.

«Где я?!» — закричала она

«Это секрет!», «Процентарное соотношение невыверено», «Закон есть закон!», «Усиливаю!», «Можно задать вам пару вопросов?», «Шо-шо?!», «Садо-мазо!» — ответила вата множеством голосов.

Уши закладывало, муть усиливалась. Не то чтобы тошнило, но ощутимо было нехорошо. Голова гудела, как трансформатор.

…Распахнутые настежь дверцы шкафа, внутри – постер с «Волчьим дождем», плед и початая коробка печенья…

…Распахнутые нетопыриные крылья, зубастая улыбка, и ни капли злобы…

…Мертвой гадюкой седая коса, которую ловко плетут сбитые пальцы…

…Беспокойные руки, торопливо поглаживающие шерсть невиданного существа, кажется, щенка, всего в бинтах…

…Отчаянный вой в тишине ночного архива среди гор бумаги…