Отель в Таормине поражал воображение даже видавших виды туристов. Авангардные здания, выстраивающиеся в целую архитектурную композицию, представляли собой настоящий гимн человеческому гению и незнанию, куда девать деньги.

Многокилометровые пляжи у моря, и через несколько метров — бассейны. Пальмы, шезлонги, море дорогущих коктейлей, из тех, что с краю украшаются совершенно несъедобными дольками и зонтиками, вечно звучащая из отдаленных колонок музыка — все это накрывало, словно цунами.

Одно было плохо — номер у них был один. Легенда, Лис ее за ногу!.. Пораскинув мозгами и так, и эдак, оба путешественника сообразили, как передвинуть мебель, чтобы из одной большой комнаты получилось две не очень больших. Обычно в таких номерах присутствовали и гостиная, и спальня, и даже подобие столовой. Здесь же — огромное пространство, совмещавшее в себе все эти функции. Поневоле пришлось делиться. Правда, теперь служащие чего доброго могли решить, что заезжие гости немного тронуты с ума, учитывая, как они изменили планировку. Но зато довольно широкий стеллаж и часть шкафа служили, хотя бы иллюзией уединенности.

Дана снизошла к многочисленным мужским порокам и слабостям, и милостиво остановилась на кровати у окна. Сквозняк, и следующий за ним незамедлительно насморк, не входили в их обоюдные планы. А привыкший к более чем жаркому климату Фальче был очень даже склонен к такой тенденции. Зато его спутница не рисковала совершенно ничем – судя по ее рассказам, она и лютой зимой, и жарким летом, шастала в своих микро-шортиках, как так и надо. Видимо, женское упорство везде и всегда оставаться привлекательной, было не переплюнуть.

Тем не менее, Дана при случае могла стукнуть по столку кулаком так, что на нем вся посуда подпрыгивала, и грозным голосом главнокомандующего всеми воинскими частями страны изречь: « Я хрупкая, слабая женщина!!!». После этого лозунга все присутствующие, как правило, предпочитали сделать так, как она говорит – и не связываться с сумасшедшей бабой.

Первый же выход в Таорминский свет начался, можно сказать, со скандала. На вечере, куда дамы являлись в длинных шелковых платьях, Дана произвела фурор. Дело было не в ботфортах для исполнения танцев на пилоне, и не в микроскопических шортиках, и не в вызывающих мехах... Дело было в сапогах, шортах и шубе. И еще много в чем. Через полчаса некромант убедился, что по залу можно не только ходить и откровенно рассматривать посетителей — о, там можно и на руках пройтись, никто внимания не обратит. Судя по всему, в этом и заключалась основная функция агента Сэдфилл: максимально расчистить дорогу к тайне. И, надо признать, со своей частью задания она справилась хорошо. Только очень, очень шумно...

– Ну? И что это было?

Дана опустила расческу и через плечо посмотрела на вошедшего Фальче

– А что? — захлопала километровыми ресницами она — Плохо получилось? Ты не всех нашел?

Некромант устало опустился в кресло, и опустил тяжелый подбородок на сомкнутые руки. Блондинка с честью выдержала этот взгляд прожженного следователя, продолжая между делом хлопать глазами.

– Мне изначально казалось, нам вменялось в обязанность не светиться

– Ты сам-то в это веришь?

– Я надеюсь, никто не додумается связать наше появление со своими... планами.

– Планы-то планами, но ты сегодня ужинать собираешься?

Фальче машинально кинул взгляд на часы, висящие на стене напротив

– Поздно уже — с сомнением протянул он — Половина первого ночи. К тому же, думаю, если они тебя опять увидят...

– А я и не пойду. — Уловив недоуменное выражение в глазах собеседника, она пояснила — Я после шести не ем. Диета у меня.

– Куда тебе еще и диета?.. — Фальче покосился на блондинку, вернее, на длиннющие ноги, вытянутые на кровати

– Всегда есть куда — наставительно ответила она

— Лучше давай рассказывай, чего узнал. А то я помру от любопытства, и будешь отчитываться перед капитаном за мой хладный труп...

– Я тебя подниму — развеселился мужчина — И он ничего не узнает.

– Думаю, лет через двести он все же сообразит, что так долго его еще ни одна поклонница не преследовала... И задаст тебе парочку вопросов.

– Через двести-то лет? — хмыкнул Фальче — Сомневаюсь я что-то...

– А ты не сомневайся, ты готовься заранее — Дана покончила с наведением марафета и весело запустила щеткой в оппонента. Тот поймал, и вернул обратно. Так они перебрасывались еще пару минут, пока щетка, пущенная меткой рукой, едва не расколотила зеркало. После этого они оба сообразили, что как-то перегнули палку и пора притормозить.

Дана благородным жестом пропустила своего товарища по заданию в душ первым, честно предупредив, что в противном случае он увидит это полезное место не раньше чем через еще один час. Фальче ужаснулся, но здравому смыслу внял.

Впрочем, как он подозревал, была и еще одна причина такого поступка: наверняка ей не хотелось демонстрировать свою особу в непрезентабельном послебанном виде. Сделав вид, что ни о чем подобном и не догадывается, некромант сразу после душа улегся на свое место в угол. Только и оставалось, что слышать, как за дверью льется вода и кое-кто тихо и неразборчиво напевает “Святая Катерина, пошли мне дворянина...”.