По двум сторонам от столика разместились Шах Султан, Сейхан Султан и Нурбахар Султан. Последние часто обменивались недружелюбными взглядами.

— Этот гарем все никак не успокоится, — недовольно проговорила Михримах Султан. — День ото дня что-то случается…

— Словно над этим дворцом нависла смерть, — продолжила Хюмашах Султан, устало взглянув на мать.

— Пока султанши в гареме ведут войны между собой, эта смерть от Топкапы не отступит, — мрачно произнесла Шах Султан и с ехидной улыбкой обратила лицо к возмутившейся Михримах Султан.

— Я не позволю кому-то устраивать войны в моем гареме.

— Верно. Вы лучше сами эти войны начнете.

Сейхан Султан подавила довольную улыбку, взглянув на оскорбленную Михримах Султан, а Нурбахар Султан нахмурилась. Михримах Султан вспыхнула от негодования, и Хюмашах Султан, почувствовав это, поспешила вмешаться, смерив кузину недовольным взглядом.

— Если ты ради склок посетила нас, то лучше покинь этот дворец.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — процедила Шах Султан, гордо вздёрнув подбородок.

— Это совет. Уходи, Шах. Неужели не видишь, что нам всем сейчас не до ссор? Моей валиде и без того трудно справляться с разбушевавшимся гаремом.

Султанша изящно поднялась с атласной подушки.

— Быть может, Михримах Султан не по силам управлять гаремом, раз она с ним справиться не может? Но ты права, Хюмашах. Мне здесь более делать нечего. Доброй ночи.

Смерив тётушку высокомерным взглядом, Шах Султан покинула покои, провожаемая взглядами оставшихся женщин.

— Эсмехан и Шах переняли ненависть своих матерей ко мне, — вздохнула Михримах Султан, покачав головой.

— Пусть так, валиде, — крепче сжала её руку Хюмашах Султан. — Что вам их ненависть?

Вдруг двери в покои со скрипом распахнулись, и взглядам султанш предстал озабоченный султан Мехмет, который, подойдя к сестре, одарил её тяжёлым взглядом.

— Ну, что? — беспокоилась Михримах Султан. — Удалось что-то выяснить, Мехмет?

— Оставьте нас с Михримах Султан наедине, — прозвучал его голос в покоях подобно грому.

Переглянувшись, султанши удалились, сгрудившись в коридоре, у дверей, и беспокойно переглядываясь между собой. Султан же, сложив руки за спиной, недовольно взглянул на сестру.

— Нашей валиде я доверял больше всех в этом мире. Она до самой своей смерти ни разу меня не разочаровала. Тебе я доверял не меньше, Михримах. Ты моя единственная сестра, которой я очень дорожу.

— К чему ты говоришь подобное? — напряжённо хмурится та, внутренне трепеща от гнева брата, направленного на неё.

— Неужели ты настолько властолюбива и коварна, раз совершаешь подобные вещи за моей спиной? Я знал, что тобой часто овладевают пороки, как и нашей валиде. Но мама хотя бы с ними боролась, а ты позволяешь им владеть тобой!

— О чём ты? — возмутилась султанша. — Коварна?

— Молчи! — процедил сквозь зубы султан Мехмет. — Сельму-хатун ты велела убить, не так ли?

Михримах Султан шокировано распахнула серые глаза.

— Что ты такое…

— На теле Сельмы-хатун было найдено послание, написанное Сейхан к тебе, в котором она признается, что даже на подобное готова ради тебя. После охрана нашла в покоях Сейхан окровавленный кинжал, а также письмо от тебя, в котором ты приказываешь Сейхан лишить наложницу жизни в доказательство верности и готовности идти на всё ради тебя!

— Всё это грязная и наглая ложь, — султанша задыхалась в искреннем негодовании. — Неужели ты не понимаешь, что нас хотят рассорить!

— Кому это нужно? Сейхан? Она не стала бы очернять себя убийством невинной девушки. Нурбахар же на подобное просто не способна!

— Думаешь, лишь твои наложницы мне зла желают? Твоя дочь в открытую мне угрожает! Она горит ненавистью к нашей валиде и ко мне, считая, что это мы виновны в смерти Эсмахан!

— Достаточно! — гневно взмахнул рукой султан. — Ты готова обвинить любого, лишь бы снять вину с себя?

— Брат, я не позволю тебе говорить со мной в подобном тоне, — высокомерно вскинув подбородок, воскликнула Михримах Султан, и её серые глаза налились металлом и потемнели. — Я — Султанша династии.

— Те времена, когда я был шехзаде прошли, Михримах, — устало выдохнул султан Мехмет, отступая назад, к дверям. — Теперь я повелитель всего мира. И говорю с тобой так, как считаю нужным. Едва ты встала во главе гарема, как беды и смерти посыпались на него. И я решил, что отныне ты лишаешься своих полномочий управляющей гарема! Возвращайся в свой дворец.