— Кто это написал?! — прогремел его голос в покоях.

Султанша отшатнулась от супруга в страхе.

— Можешь не отвечать! — сквозь зубы процедил Ахмед-паша, бросив письмо на пол и гневно взмахнув рукой. — Твой любовник, верно? Ты с ним ведешь тайную переписку и ещё смеешь обсуждать меня с этим дьяволом!

— Что ты такое говоришь, Ахмед?! — проронив слезу, воскликнула Хюмашах Султан, в отчаянии схватив его, уходящего, за плечо. — Я не знаю, кто написал это письмо!

Паша в раздражении сбросил её руку с плеча и, смерив жену пугающим гневным взглядом, направился к дверям, но перед уходом он всё же ещё раз обернулся на плачущую жену.

— Я найду его и убью. И если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь, не попадайся мне более на глаза!

Мужчина ушёл, и двери с грохотом захлопнулись за ним, отчего Хюмашах Султан, плачущая и дрожащая, вздрогнула, а после осела на пол.

Дворец Хюма Шах Султан.

— Султанша, — приветственно кивнула рыжеволосая Эсмехан Султан, едва Шах Султан спустилась в главный холл, сияя довольством. — Рада, наконец, встретиться с вами.

— Эсмехан Султан, — улыбнулась та, подходя ближе. — Добро пожаловать. Рада видеть вас в своем дворце. Вы, кстати, уже бывали в Топкапы?

— Пришлось, — помрачнела Эсмехан Султан. — Мы с супругом нанесли визит нашему повелителю. Хвала Аллаху, что Михримах Султан не встретили.

Шах Султан усмехнулась её словам, а после пригласила сесть на тахту.

— Верно. Михримах Султан стала ещё более властной, как только получила в свои руки гарем после смерти Валиде Султан.

— Она управляет гаремом? — возмущенно переспросила Эсмехан Султан. — Я думала, что повелитель назначит вас его управляющей.

— И я на это надеялась, но отец предпочел дочери сестру, которая столько боли и страданий ему принесла.

— Видимо, султанша своими лживыми речами оплела повелителя, поэтому он не видит истины, — недовольно проговорила Эсмехан Султан. — Но мы избавим династию от паутины её интриг и лжи, верно?

— Да, Эсмехан. Она лишила нас матерей, отняв их жизни ради собственной власти. Мы отомстим. Пусть эта змея захлебнется в крови, которую пролила.

— Что мы предпримем? — нетерпеливо воскликнула рыжеволосая госпожа. Она горела в жажде возмездия.

— Пока не знаю, — задумчиво покачала головой Шах Султан. — Нужно должным образом всё продумать. На это уйдут дни, но будем терпеливыми.

Утро следующего дня.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Михримах Султан с довольством разглядывала себя в зеркале, любуясь своим одеянием из темно-синей и коричневой тканей, украшенным серебрянной нитью и прозрачной вуалью, из которой были сотканы рукава. Её, пусть и седеющие, русые волосы ниспадали по плечам и спине, увенчанные высокой диадемой из золота и голубых сапфиров, сверкающей в утренних лучах солнца.

Двери в покои распахнулись, и Михримах Султан обернулась на вошедшую в покои дочь, бледную и с заплаканными красными глазами. На госпоже было одеяние из красного шёлка, поверх которого сверкал золотой вышивкой женский изящный кафтан из той же ткани, а на голове высилась золотая диадема с рубинами. Нахмурившись от охватившего волнения, Михримах Султан приблизилась к дочери, которая поклонилась ей, а после поцеловала почтенно её руку.

— Хюмашах? Что с тобой?

— Валиде, — отозвалась та. — Я уверена, что Ахмед-паша скоро пожелает развестись со мной!

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Михримах Султан, сверкнув серыми холодными глазами. — Он не имеет права желать развода с султаншей династии. И вообще, с чего у тебя возникли такие мысли?

Услышав рассказ дочери о письме от тайного поклонника, которое прочитал Ахмед-паша и пришел от этого в дикую ярость, Михримах Султан покачала головой.

— Ахмед-паша остынет, а после признает свою неправоту. Ты, главное, не давай ему повода сомневаться в твоей преданности.

— Он и смотреть на меня не желает… — тоскливо воскликнула Хюмашах Султан, опустив глаза к рукам, сложенным на коленях.

— Я с ним поговорю, — заверила её мать, поднимаясь с тахты и расправляя полы одеяния. — Оставайся здесь, в моих покоях. У меня аудиенция с Ахмедом-пашой по поводу государственных дел.

Топкапы. Покои Нурбахар Султан.

— Сюмбюль-ага, — ухмыльнулась Нурбахар Султан, встречая в своих покоях евнуха, который склонился в поклоне.

— Госпожа, вы желали видеть меня?

— Пусть этим вечером в гареме праздник устроят, — проговорила светловолосая султанша, разглядывая своё ожерелье, сверкающее на шее, в ручное зеркальце. — Хочу, чтобы, наконец, в этом дворце радость и веселье поселились.

— Госпожа, я перечить вам не смею, но подобные решения принимает Михримах Султан, — проговорил Сюмбюль-ага. — Если вы желаете устроить празднество, то просите её разрешения.

— Делай, что я велела! — процедила Нурбахар Султан, отложив зеркальце в сторону и высокомерно взглянув на агу. — Если будет нужно, я перед султаншей отвечу.