Шрифт:
После длинной паузы он написал:
«Не».
А потом:
«Пр».
Теперь у меня возник вопрос, но связанные с ним эмоции бушевали, и мне потребовалось время, чтобы связать свои слова воедино.
«Ты все еще хочешь, чтобы мы были вместе?»
Я долго набирал эти слова, прежде чем отправить, но ответ Джереми был очень быстрым.
«Д».
Затем, после короткой паузы:
«А т?»
В моей груди щемило, пока я пытался быть достаточно храбрым, чтобы отправить эти слова, а теперь в ней были теплота и счастье.
«Да, я хочу быть твоим парнем. Больше, чем когда-либо».
«С».
Минуту я напевал, чувствуя себя счастливым, наслаждающимся счастьем от того, что Джереми все еще хочет быть со мной. Но я быстро пришел в себя. Это Джереми нужно почувствовать себя лучше.
«Я беспокоюсь, что они не позволят мне увидеться с тобой прямо сейчас, но не волнуйся. Я буду настаивать, пока не добьюсь своего. Я умею быть настойчивым».
«Не. С.».
Я раскачивался и напевал, набираясь храбрости для следующего вопроса.
«Могу ли я быть настойчивым с твоей мамой?»
Он помолчал, а потом написал:
«Янз».
Это сокращение для «я не знаю».
«Не думаю, что твоя мать любит меня. И это меня расстраивает. Я практикую свои социальные навыки всякий раз, прежде чем прийти к тебе, но она корчит неприятные мне гримасы. Что я делаю не так?»
Прошло много времени, прежде чем Джереми ответил.
«Мама хочет чтобы все были норм особ я».
Мне бы хотелось, чтобы он использовал знаки препинания, чтобы я мог его понять.
«Ты хотел сказать, что твоя мама хочет, чтобы все были нормальными, особенно ты?»
Когда он прислал еще одно «Д», я помотал головой и покачался, прежде чем ответить.
«Джереми, нет такого понятия, как «нормальный». Со стороны твоей матери неправильно говорить «быть нормальным». У меня аутизм. У моей тети тоже аутизм. У моего папы непереносимость лактозы. Ноги моей матери на целый размер отличаются друг от друга, а рукава в её одежде всегда ей коротки. Все люди разные. Все в этом мире отличаются друг от друга, так как кто-то может быть «нормальным»?»
Я боялся, что он напишет «Вс» или «Х», но после долгой паузы он ответил.
«Моя мама верит в нормальность и то, что я не могу быть таким, расстраивает меня».
Я пытался придумать ответ, но он написал снова.
«Иногда я хочу убить себя, много раз я пытался».
Я стал громко мычать, и мне пришлось махать своими руками, прежде чем я смог писать снова.
«Джереми, меня расстраивает, когда ты говоришь подобные вещи. Пожалуйста, больше не пытайся себя убить, я этого не вынесу. Если ты убьешь себя, ты больше не будешь жить».
«Иногда жить намного труднее».
Он сказал странную вещь. Я попытался осмыслить его слова, но они не имели смысла. Как это, жить труднее? Все, что ему нужно было делать, продолжать дышать и есть не слишком горячую и холодную пищу. Или он ограничен и в этом?
«Извини, Джереми. Думаю, что я не понимаю, что ты имеешь в виду. Как это, жить труднее?»
Ответ вновь занял у него много времени, поэтому я напевал и раскачивался, пока ждал его. Когда пришло его сообщение, я заставил себя читать медленно и внимательно, чтобы понять.
«Мои эмоции переполняют меня, мне трудно их удержать. Они прогибают меня, делают меня неуклюжим, усталым и разбитым. Иногда мне кажется, что я все еще держу ведро с водой, но пытаюсь держать океан, а это очень трудно. Порой я думаю, что предпочел бы не держать мой океан, даже если это означает, что я больше не буду жить».
Громко напевая, я качался. Я формировал руками знаки и хлопал, прежде чем смог напечатать ответ.
Это еще одна хорошая черта Джереми. Он использует метафоры, которые я могу понять.
Я ответил:
«Аутизм для меня, как океан. Меня подавляют мелочи, чувства, прикосновения. Все остальные могут читать по лицам, я не могу. Все остальные могут смотреть людям в глаза, я — нет. Только аутисты должны учиться распознавать эмоции на лицах, чтобы понять, что люди имеют в виду. Когда ты аутист, все ведут себя так, будто ты недочеловек. Я злюсь на свою семью за то, что они говорили, что я нормальный, но, когда я рассказал им, что я твой парень, они сказали, что я не могу им быть. Получается, что они врали, и я — недочеловек».