Джереми тоже радовался. Когда поезд уехал и вагоны скрылись из вида, он улыбнулся мне широкой светлой улыбкой, как и Салли с Тэмми. Мальчик аутист Марк, живший по соседству с нами, не смотрел на меня, но по тому, как он смотрел на поезд, я понял, что он наслаждался им так же, как и я. На самом деле все жители наслаждались этим зрелищем. Кроме одного. Дэвид не смотрел на поезд. Он наблюдал за мной.

Он уставился на меня из своего инвалидного кресла, и мне было жаль, что выражение на его лице не было хоть чуть сложнее. Потому что я точно мог сказать, что он обо мне думает. Для него я был уродом. Наверное, он бы думал про меня еще хуже, если бы узнал, как часто я что-то считаю. Но он увидел то, как я качаюсь, издаю звуки и хлопаю в ладоши и посмотрел на меня так, как смотрели хулиганы на территории кампуса. Боб Лорис, в отличие от своего сына, был хорошим человеком. Салли и Тэмми называли Дэвида «бедным мальчиком», но он таким не был. Так же говорила и моя мама, да даже Джереми было его жалко. Но не мне. Он мог сидеть в коляске и у него мог быть поврежден позвоночник, но он мне вообще не нравился. Я не желал ему смерти, но, если бы он переехал жить куда-нибудь еще, мне было бы совсем хорошо.

Глава 18

Джереми

По идее, я должен был быть доволен своей жизнью. У меня был парень, в которого с каждым днем я влюблялся все сильнее. Хотя ему я об этом пока не сказал. Вернее, я сказал, что люблю его, когда пытался покончить с собой, но это было, скорее, прощание, чем признание в любви. Еще я говорил ему эти слова в первый день моего пребывания в больнице, но, возможно, это было сказано под воздействием лекарств. Если я и любил его тогда, то сейчас люблю его намного сильнее, но слишком боюсь сказать ему об этом. Конечно, я знал, что когда-нибудь ему в этом признаюсь. Теперь у меня были хорошие лекарства, которые держали меня в душевном равновесии, да и регулярные сеансы терапии у доктора Норта позволяли мне чувствовать себя лучше, чем когда бы то ни было. Иногда депрессия приковывала меня к постели, но это происходило редко, и я больше не чувствовал себя таким подавленным, как это было раньше. Мои родители все еще странно себя вели, но платили по моим счетам и не пытались лепить из меня человека, которым я быть не могу. Я жил в невероятном месте, и после моего пребывания в «Икарусе» я точно знал, как ценен для меня «Рузвельт», и мне повезло, что я живу здесь.

У меня было так много вещей, которые делали меня счастливым, и я был счастлив, но не полностью. Я никогда не чувствовал ту легкость, которую чувствуют другие люди. Счастье и покой — это то, ради чего я упорно трудился, даже если со стороны моя жизнь была похожа на ситком27 пятидесятых. Это осознание все еще заставляло меня грустить. Я был уверен, что моя жизнь могла стать лучше. Я хотел сделать ее лучше.

Одной из вещей, которую я действительно хотел — была работа. Поначалу я хотел тупо продолжать сидеть в нашей квартире и смотреть телевизор, но доктор Норт сказал, что чувство беспокойства не пропадет с новым сезоном «Короля кондитеров»28.

И я начал подыскивать варианты трудоустройства, зациклившись на идее, что, если найду работу, мое беспокойство уйдет. Беда была в том, что я не мог найти хорошую работу. Вернее, я не мог найти хоть кукую-то работу, на которой продержусь больше нескольких дней.

Что-то со мной было не так. Клянусь, когда начинался последний учебный год, я таким не был, но теперь я совсем потерялся. А потом доктор Норт сказал нечто, из-за чего все стало еще хуже.

— Раньше ярко выражена была твоя депрессия, но теперь, пусть даже и временно, верх взяла тревожность.

Я выпрямился.

— А что, они могут меняться местами, как им угодно?

— У тебя всегда будет и то, и другое, но иногда что-то будет доминировать, и это совершенно естественно.

Ему легко говорить. Я чувствовал себя так, как если бы он положил на стол салфетку и разорвал ее на тысячу частей, чтобы я собрал эту мозаику, но вдруг все детали оказались серыми.

— То есть вы хотите сказать, что, когда я успокаиваю одну часть меня, тогда другая выходит из-под контроля.

— Нет. Не совсем. Думай об этом, как об управлении двойным потоком. Иногда один сильнее другого. Иногда они равны. Ты не можешь поддерживать идеальное спокойствие, но ты принять и контролировать два этих потока.

Я откинулся на кресле.

— Это уму непостижимо. Я хочу быть лучше. Хочу быть нормальным.

— Нормальный — опасный термин. Я не могу достать маленькую коробочку с цветными пилюлями, потрясти ее и вытащить ту, съев которую, ты сразу успокоишься. Это не инфекция, которую мы искореняем. Мы лечим тебя и пытаемся найти выход из сложившихся ситуаций с нашего первого сеанса. Это длительный процесс. Сейчас твоя проблема состоит в управлении своей тревожностью. Итак, давай поговорим о том, что именно тебя беспокоит.

Теперь при каждой нашей встрече мы говорили о том, что меня беспокоит. А беспокоило меня многое, но, когда я работал, меня сокрушало все. Это была реакция на поведение моего работодателя. И мне было неважно, насколько хорошими и понимающими они были. Хотя, безусловно, библиотека повидала внутри своих стен многое: и неадекватных клиентов, и даже таких сотрудников, как Даррен.

Похоже, что, работая, я каждый день преодолевал себя, и все, чего мне хотелось, это заплакать или свернуться в клубок, и обычно к концу дня я так и поступал. Мне было стыдно, очень стыдно… Салли и Тэмми говорили мне не стыдиться этого, как и доктор Норт с Мариэттой, и даже Алтея. А Эммет сказал не волноваться и предложил работать помощником в «Рузвельте». Я и правда мог работать здесь. Салли и Тэмми всегда была нужна лишняя пара рук. Но я беспокоился о том, что случится, если я облажаюсь. Я беспокоился о том, что происходит с людьми, которые не могут удержаться ни на одной работе.

Салли и Тэмми дали мне не много поручений, и могу сказать, что, если бы я вдруг с ними не справился, ничего страшного не произошло бы. Это была разная работа: глажка белья, мытье посуды, уборка ванных комнат. Мне было стыдно за то, что это все, что я мог сделать, но, выполняя эту работу, я чувствовал себя лучше. На самом деле, когда я не работал, то испытывал беспокойство и тревогу, и я стал искать сотрудников, чтобы просить дополнительные задания. Так я перестал сидеть на диване и сходить с ума, ожидая, когда Эммет вернется из университета.