— Конечно. Без проблем. — Я поспешил к двери, настежь ее открыл и терпеливо ждал, пока он проедет через порог на своем инвалидном кресле.

На это ему потребовалось много времени, в основном потому, что он все время попадал колесом в угол, а не в проем.

— Прости. — Его щеки покраснели, и он с ненавистью посмотрел на дверь, снова пытаясь преодолеть порог. — Я плохо управляю коляской, когда злюсь.

— Все в порядке. Я никуда не тороплюсь. — Я вспомнил, как он сказал о том, что мало времени проводит на улице. — Дай знать, если я могу чем-то помочь, но не торопись.

Возможно, это всего лишь мое воображение, но мне показалось, что после моих слов он немного расслабился и довольно быстро нашел правильный угол, чтобы отправиться дальше по коридору… к следующим дверям. Я поспешил обойти его, чтобы их открыть. Они открылись обе, но Дэвид должен был повернуть кресло задом наперед, чтобы въехать в них, пока я открывал еще и внутреннюю дверь. Я нахмурился. Эти двери для колясочника оказались непростым делом.

— Не боись. — Дэвид преодолел последний барьер между внутренними и внешними дверями, ускорился, спускаясь вниз по пандусу, и громко вздохнул, оказавшись на улице. — Черт! Чувствую, будто освободился из тюрьмы. Спасибо, бро. Я у тебя в долгу.

Я никогда не был раньше ничьим братом. Сложив руки на животе, я нерешительно подошел к его креслу. Что я должен сказать? Я чувствовал, как во мне начинает подниматься паника, но я стиснул зубы и не позволил ей овладеть мной.

Нет! Все, что мне нужно делать, это быть его живой кнопкой вызова.

Если он захочет поговорить со мной — он заговорит, а если нет — я не против насладиться тишиной. Он тоже наслаждался ею, наклонив голову к подлокотнику кресла так, что его подбородок был поднят к небу.

— Идеальный осенний день!

Но он был не таким уж идеальным, чтобы это озвучивать, поэтому я молча продолжал наблюдать за Дэвидом. Он был красив. Темно-каштановые волосы были коротко подстрижены, у него была небольшая бородка, но я мог разглядеть щетину в тех местах, где он побрился не так хорошо. Хотя было ясно, что брился он не сам, ведь для этого его руки должны были бы хорошо функционировать. Дэвид был одет в ярко-зеленую футболку с желтыми и белыми геометрическими фигурами спереди и в джинсы. Я уставился на его неподвижное тело и ноги, задумавшись о том, как мало он двигался. Его ноги казались тоньше, чем необходимо, из-за того, что они начали атрофироваться. Я двигался немного, но достаточно, чтобы нарастить основные мышцы, а единственным способом заставить работать его мышцы было переносить его.

Когда я перевел взгляд на его лицо, то обнаружил, что он смотрит на меня. Я уже собрался извиняться за то, что пялился на него, но он заговорил прежде, чем я успел что-то сказать.

— Ты и правда встречаешься с парнем, кайфующим от поездов?

Я не ожидал такого вопроса и неловко огляделся.

— Да, я встречаюсь с Эмметом.

Мое лицо покраснело, я стал готовиться к тому, что он начнет меня высмеивать, и на меня накатила паника, когда я понял, что не смогу уйти, даже если он будет меня оскорблять.

— Тебе он нравится? Вы просто живете вместе? Или вы пара?

Его вопрос звучал серьезно, а не так, будто он издевается надо мной, но я все еще чувствовал себя неловко.

— Пара.

— Как это произошло? — Он повернул свое кресло, чтобы быть ко мне лицом. — Я имею в виду, они же все обидчивы и нелюдимы.

Онижеаутисты.

Я начал понимать, почему Эммет так ненавидит Дэвида. Не зная, что ему ответить, я отвернулся, надеясь, что он отстанет, но не тут-то было, хотя он немного успокоился.

— Прости. Это было грубо. — Он уставился на детскую площадку. — Я спрашиваю тебя, потому что это то, чего я хочу больше всего. Возможности встречаться с кем-то. Я думаю, что ушел со сцены, потому что теперь прикован к этому стулу, да и живу в этом Особом доме для не таких как все. Но ты встречаешься с кем-то. Не притворяешься. Это то, о чем я спрашиваю. Как это произошло? На что это похоже? Если ты, конечно, не против поговорить об этом.

Я прислонился к дереву, сгорбившись и засунув руки в карманы шорт.

— Мы встретились на пикнике в этом году. Он представился мне. Потом мы стали тусоваться вместе, и… — Я замолчал, вспомнив, какой поворот приняло для меня это лето.

— За что тебя упекли сюда? — В голосе Дэвида не было сарказма. — Ты кажешься нормальным.

— Я далек от нормального настолько, насколько это возможно. — Я не мог заставить себя посмотреть ему в глаза, поэтому перевел взгляд на подлокотник его кресла. — У меня серьезное депрессивное расстройство. — Я вспомнил то, что сказал мне доктор Норт, и добавил сквозь сжатые губы. — И хроническая тревожность.