– Ого, это же было очень опасно! – увеличились глаза в орбитах парня. Он все еще не отпускал руку с ножом.

– Твой отец и Сириус, – легкий кивок в его сторону, – считались самыми одаренными студентами. Под влиянием друзей я становился не таким опасным – тело было волчье, но разум сохранялся…

– Давай быстрее, Римус, – сипло поторопил его Блэк, по-прежнему не сводя с Коросты жутковато-голодных глаз, и не давая ей вырваться. Крыса все пищала.

– Подождите, – поднял свободную руку Константин, – как... Все так случилось, что мои родители погибли. Из-за кого?

– Мы с твоим отцом были не разлей вода. Как два родных брата, – проговорил Блэк с загнанными выражением лица. – Когда директору донесли шпионы, что Темный Лорд охотится на Поттеров – в то время Лили уже носила тебя под сердцем, было принято решение их скрыть, и назначить кого-нибудь Хранителем тайны... Ты родился, и вас всех перевели в новое убежище. Было решено назначить в Хранители меня...

– И?

– Гар... Константин... В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса переменить свой выбор, сделать Хранителем Тайны его. Думал, что Лорд будет охотиться за мной, вместо него.

В этом всем произошедшем есть моя вина… В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет. И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное и сразу же помчался к твоим родителям. Увидел их разрушенный дом, их тела и все понял: Питер, это ничтожество предал их. Вот в чем моя вина. – У Блэка сорвался голос.

Мальчик на миг закрыл глаза. Вот она, правда... Вся правда. Предатель был среди друзей... Одинокая слезинка скатилась с его щеки и капнула на дощатый пол. Но он вновь открыл глаза.

– Как... Почему же все так случилось, что вы оказались в тюрьме, а... – и тут до паренька дошло, – Питер, якобы, был убит вами вместе с огромным количеством маглов. Но он сымитировал свою смерть, а сам... Как вы вообще нашли его, если это все так?

– А это вполне законный вопрос, Сириус, – заметил Люпин, вновь слегка нахмурившись. – В самом деле, как ты узнал, где именно есть Питер?

Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем.

Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». У Рона на плече сидела Короста.

– Как ты это достал? – поразился Люпин.

– Фадж дал, – ответил Блэк. – В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе – там же, где и …

– Бог мой, – прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно. – Передняя лапа…

– Нет одного пальца, – пояснил Блэк.

– Вот именно, – выдохнул Люпин. Гермиона позади Константина дернулась, но мальчик не дал ей ступить и шагу. Рука, держащая нож, затекла и больно ныла. – Просто, как все гениальное… Он сам себе его оттяпал?

– Перед последней трансформацией, – кивнул Блэк – Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию…

– Если это все так, но крысу надо превратить в человека... И лишь только тогда выяснится. Правда это... Или нет... – Гермиона все же подала голос.

– Именно. Сириус, давай на счет три.

– Три!

Сверкнули две яркие вспышки и крыса шмякнулась на пол, а потом...

Как будто они наблюдали за ростом дерева в замедленной киносъемке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги – конечности. Еще миг – и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом.

Перед ними предстал коротышка, едва ли выше Константина и Гермионы; жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще что-то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь.

Никогда еще Константин не испытывал такой ненависти. Рука, держащая нож, вновь напряглась. Он приготовился его метнуть если что... Только уже не в Сириуса, а в Питера.