Иван, довольный, заулыбался.

– Идем? Или ты до туалета сначала? – спросил Гил у мальчика, поднимаясь, – если что – я с тобой.

– Та-ак, ну давай до туалетной комнаты. – Определился Константин. – Потом можно прогуляться по зданию.

– Идет.

После возвращения из мест не столь отдаленных, вся компания направилась гулять по зданию. Большая часть учеников тоже гуляла, лишь первый этаж(старшие ученики) был почти пуст.

Через минут сорок пять, они снова зашли на этаж.

Большие листы бумаги висели на всех стенах. Толпа народа – особенно большая кучка, была у самого кабинета, где все и проходило. Кто-то радостно ликовал, все шептались, а кое-кто уже и плакал, не найдя себя в списке.

Константин с отцом и Гилом подошли к тому, что был ближе своего к ним. И Константин почти сразу же нашел свою фамилию – ему дали...

– Тридцать девять баллов! – ликующе воскликнул мальчик. – Второе место! А кто интересно, первое занял?

– Никто, – Гил внимательно просмотрел список вдоль и поперек, – а, вот еще тридцать девять... Похоже кто-то из Китайской школы. Первого места нет ни у кого...

– Мне на последнее зелье немного не хватило, буквально минут пять-десять. – Признал Константин.

– Ничего, супер, молодец! – взъерошил ему волосы Иван. – Ну, идем отмечать?

– Да! – ответил ему дружный хор из двух голосов.

====== Глава 13. Тайна Визжащей хижины. ======

– Ну, – произнес немного лениво Константин, – и что я пропустил? А?

Этот вопрос он задал Гермионе, которая почти сразу же поперхнулась кусками тыквенного пирога.

– Ты много пропустил... Событий. – Передернулась Гермиона, вставая из-за стола Когтеврана. – Идем, введу в курс дела...

Мальчик подарил ей одну из венецианских масок, привезенных в качестве подарков друзьям. Темно-синяя из шелка, бархата и красивых кружев, она выглядела очень богатой. Но обратил внимание, что подруга бледноватая и явно давно не высыпалась.

Они сели на один подоконник в укромном уголке.

– На Рона, к-хм, – ее взгляд метнулся на рыжеволосого парня, – напали.

– Но я видел его в Большом зале!

– Подожди, не гони гиппогрифов! Сириус Блэк с ножом стоял у его изголовья одной ночью. Но Рон, проснувшись, увидел его, и, закричав, спугнул.

– Дела... – протянул подросток. – Выходит, ужасно весело было.

– Еще как... Еще как... А еще мы с ним поссорились.

– КАК?!

– Он считает, что мой кот съел его крысу. Мы переругались с ним. Но доказательств, что мой кот не съел ее, у меня нет. – Девочка тяжело вздыхает.

– Круто я съездил на первый тур.

Отец прислал письмо в самом конце марта. Едва он взял письмо у Импера, как он увидел расплывшиеся буквы почерка.

Брагинский-старший явно плакал, написав это письмо. В каждой строке сквозила боль, отчаяние и дикая злость, неспособность вернуть все назад или отомстить, бессилие.

Террористки-смертницы совершили в метро два теракта. 29 марта в 7.56 прогремел взрыв на станции московского метро «Лубянка», а 8.39 – второй взрыв на станции метро «Парк культуры»...

От расписанного в письме Константину стало нехорошо на душе. Но самое главное он увидел в самом конце.

Погибла одна из его бывших одноклассниц – друзей по школе. Отец приходил на ее похороны, от имени Константина положил цветы на ее могилу.

Одна слезинка прочертила свой путь по щеке и упала.

– Константин, ты чего? – поражено произнес Малфой, отношения с которым у него вернулись в прежнюю колею, так как Рона он не поддержал, принял сторону Гермионы. Ничего не доказывало, что Живоглот ее съел. Она могла и убежать...

– Что произошло? – раздался сверху голос Снейпа, как раз проходящего к столу преподавателей, увидевшего, что ученик ничего не ест и он бледен как полотно, в добавок у него в руке распечатанное письмо, и в глазах стоят слезы.

Мальчик поднял на него отчаянно слезящиеся глаза и усиленно проморгал, с трудом сдерживая себя.

– В России совершен акт насилия над людьми. – Хриплым голосом произнес он. – Две женщины на станциях в метро взорвали в час-пик бомбы... Погибло огромное количество людей, и в том числе моя магловская подруга. Отец... Отец в ужасе, а я не смог прийти на ее похороны и с ней попрощаться...

– Сожалею, – сухо произнес профессор.

– Ужас, – сказал Малфой и было неясно, сожалеет он о погибших или нет.

– Пусть земля ей будет пухом, так говорят у меня на родине... – грустно произнес парень.