Шрифт:
Жаль, что с ним не было отца...
Гилберт залез с ногами на подоконник. Оставалось всего пятнадцать минут. Константин протянул ему сумку со словами сказанными по-немецки:
– Перед смертью не надышишься.
– Да не нервничай ты, пройдешь, столько знаешь же! Не даром тебя учил сам Иван Брагинский! – хмыкнул Калининград. – Гордись!
– Не знаю. – Развел руками паренек. – Просто не знаю что будет, а неизвестность меня пугает больше всего на свете.
Сзади послышалось чье-то покашливание. И Константин, подпрыгнув, обернулся, мгновенно узнавая(даже скорее ощущая кожей) тон кашля.
– Отец, – и мальчик повис на шее у Ивана.
Гилберт покачал головой: из крайности в крайность – ну точно как папаша!
Иван был одет в новехонький костюм как раз из подарка Константина, когда тот был в Китае – в черный с драконами и подсолнухами. Выглядел он очень эффектно и ярко. Покалеченное горло закрывали белые бинты.
– Привет, мой хороший. Я рад видеть тебя, – Иван отстранил от себя улыбающегося во все тридцать три зуба Константина. – Мне пришлось разбудить Венициано звонком поздно ночью – спеша к тебе, совсем позабыл о допуске...
Тут дверь начала открываться и мягкий голос на английском по громкой связи на все знание произнес:
– Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура! Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура! Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура!
– Тебе пора, – слегка грустно улыбнулся Иван, – удачи. Ни пуха, ни пера!
– К черту! – звонко крикнул Константин, приободренный видом отца, и поспешил вовнутрь незнакомого кабинета...
Войдя в кабинет, он увидел что каждое рабочее место огорожено с трех сторон магической пленкой. Это защита от подсматривания. Также он увидел стопку котлов, явно мешочки с ингредиентами, весы с гирями самых разных калибров – от самых маленьких, до самых больших, бутыли с жидкими ингредиентами(подписанными – так как он был всего на первом курсе)... А потом еще и маленькое устройство с одним-единственном наушником. Чтобы слышать перевод с итальянского языка.
Вообще кабинет больше всего напоминал ему Колизей в Риме. Тоже самое, только там, внутри – сидят принимающие первый тур конкурса. Комиссия была из трех человек.
Он занял крайнее место слева, у стенки рядом, на первом ряду. И надел устройство и нашел на вкладке русский флаг. Можно было бы и на английском, но Константин зря рисковать не хотел. В наушнике сразу же начались проговариваться стандартные приветствия.
И кончились. Он уставился на вставшего незнакомого ему человека в темно-синей мантии. Тот раскрыл рот и в наушнике приятный мужской голос произнес:
– Здравствуйте, студенты первых, начальных курсов всех школ и всех стран! Перед вами ваши задания...
Константин, как и остальные, синхронно взглянул на стол. Свитки, которые тоже мирно лежали на столе, горели ярким синим огнем.
– Здесь все просто: вы готовите все эти зелья что написаны здесь – можно пользоваться единственной книгой, так как вы еще толком не знаете рецептуры... Кто из всех вас сварит больше и правильно зелий, тот и получит с первого по сороковое место. Да-да, этот тур уже рассчитан на отсев слабых учащихся. Вас же – шестьдесят. Вы получите баллы – за первое – сорок, за второе – тридцать девять и так далее по убывающей. Сороковое место получит один балл.
У вас, в запасе, ровно три часа! Внимание! На старт...
Константин напрягся...
– ...Внимание... Марш! Удачи всем!
Константин быстро сломал гербовую магическую печать Италии на свитке...
Соревнование началось.
Константин, дико усталый, выполз одним из последних – по другому не назовешь, с первого тура. Пить хотелось дико, как и есть, но еще больше потребность была во сне.
– Ну как? – спросил Иван, внимательно вглядываясь в лицо сына. Тот махнул рукой.
– Пока идет обсуждение, – он плюхнулся на сводное место между отцом и крёстным. – И списки вывесят. Ориентировочно через час...
Иван протянул вместо ответа – термос с чаем и пакет с пирожками и бутербродами, от которого шел самый чарующий и заманчивый запах на свете. Константин весьма обрадованный едой, начал жадно вгрызаться в милую сердцу и более привычную докторскую с черным хлебом.
– Я по ней соскучился, – признал мальчик, вытерев наконец рот и руки влажными салфетками и держа в руке крышку от термоса наполненную чаем.