– Мне всё ещё страшно за вас, Учитель, - шептал мужчина, уложив, как всегда, голову магу на плечо. Лишённым раковины ухом Альдер слышал плохо, но тихая осенняя ночь сегодня не беспокоила звуками. – Я хочу сказать, что готов ухаживать за вами до последнего дня, но причина моих страхов вовсе не в утраченной магии, не в ногах и даже не в том, что вы не можете любить, как мужчина…

– Глупый, - рука мага легла на голову Бако. – А что я, по-твоему, делал всё это время? Первую неделю у нас губы болели от поцелуев.

– Вы зависимы от меня, - продолжал ученик. – А я так хочу увидеть вас прежним… Скажите, что вы чувствовали, когда… перед тем, как я нашёл вас?

Альдер закрыл глаза. Вот он, этот момент!

Прежде всего маг обнял ученика, обнял нежно, но как-то неуверенно, и встретился с ним взглядом. Глаза его странно блестели, и ученик убрал со лба Альдера упавшую прядь уже отросших волос. Он смотрел в эти глаза и не узнавал, впервые не узнавал их.

– Отвращение, - произнёс маг.

– Что? – едва слышно спросил ученик.

– Я всю свою жизнь цеплялся за магию, Бако. Жил ею, дышал ею, творил всё, что хотел. Второй после императора, и почти как ты с нравом воина и сорвиголовы, росший в строгости, без любви и ласки. И мне это нравилось. А теперь… теперь пришла расплата. Вернее, пришла уже давно, просто я кое-что понял.

Внезапно Бако взял его руку и поцеловал её.

– Давайте лучше спать, Учитель. Вы устали. Простите, я не вовремя со своими расспросами.

Альдер молча смотрел на воспитанника, сожалея, что вот-вот поддастся, так и не скинув тяжёлую ношу.

– Нет, Бако, выслушай меня. Я давно собирался рассказать, но не решался, боясь потерять тебя, твоё уважение, доверие и… любовь.

– О чём вы, Учитель?

Бако присел в постели, непонимающе уставившись на мага.

– Возможно, я никогда не поправлюсь, что и немудрено. Только дело не в пытках, а в той заразе, что я источал всю свою жизнь.

– Я не понимаю, - голос ученика стал испуганным. Он подался вперёд, пытаясь определить признаки жара. – На бред не похоже. Учитель, вы чётко меня видите?

Лунный свет щедро освещал их небольшую комнату. Альдер слегка обиделся, но тут же ухватил Бако за руки и уложил рядом.

– Пожалуйста, Учитель, простите. – Мужчина робко приобнял мага, незаметно сплетая у него за спиной сонное заклинание, но Альдер заметил и ударил его по рукам.

– Да послушай же ты меня! Ты же хочешь получить ответ, раз сам попросил, а я не могу больше сдерживаться!

Бако спрятал руки, отметив, что Учитель впервые после воссоединения ударил его. Затем, подчинившись, кивнул, лишь бы тот больше не сердился.

– Меня пытали ради удовольствия. Всегда один и тот же садист. Обычный человек не сломил бы мою волю к жизни, но он… О, он был таким же, как я. Сперва мою магию заперли изнутри, а затем особыми пытками всю её высосали. Этому «вампиру» было мало, он унижал меня так, как никого ранее. Сделав меня беспомощным, вслед за магией он стал выкачивать и кровь. Мне ещё повезло, что я не сошёл с ума – помогла медитация, которой научил меня Древний. Годы практики пошли на пользу, и я держался, цепляясь за жизнь, а злоба и ненависть разрастались внутри, поглощая меня целиком. Затем начались суды. Меня буквально таскали по ним, потому что ноги из-за худобы и долгой неподвижности почти отказали. В перерывах между переездами мой мучитель испытывал на мне ядовитые лекарства и яды в чистом виде. Сдался я на двадцать первом суде – просто стало плохо из-за криков. А дальше – дальше случилось самое важное.

Я оказался среди душ умерших, и все они как один набросились на меня. Терзали и проклинали, а я никак не мог защититься, был так слаб и неповоротлив, словно и не освобождался от телесной оболочки. И тогда я прислушался к душам. Они обвиняли меня – и поучали. Так я осознал, что слабее их, потому что переполнен тяжестью злодеяний и скоро попаду туда, откуда явилась тёмная магия. Вечные мучения – расплата за боль и страдания всех моих жертв. Садист в тюрьме вернул мне часть этой боли, и тогда я ещё мог попросить пощады, раскаяться, чтобы заслужить быструю смерть, но гордыня оказалась сильнее. Я просто не признавал, что творил зло, не чувствовал вины за содеянное. Мне дали второй шанс убитые мною люди, Бако, вот я и вернулся из мёртвых. Теперь я должен отречься от своего ремесла. Во мне уже нет магии, она не вернётся, и всё это время я хотел попросить, чтобы и ты отрёкся от своей. Сам ты не можешь от неё избавиться, - нужен тёмный маг, а сейчас они все стали чужими нам, так что пользуйся ею, но не показывай никому, кроме меня, не мсти с её помощью, не применяй против живых существ! Дай мне слово, Бако, что дашь клятву отречения, и со временем, я надеюсь, магия сама угаснет в тебе, если не получит подпитки от смертей. Такие случаи уже были.

Бако потребовалась целая вечность, прежде чем он переварил услышанное. Его Учитель говорил очень странные вещи. Как вообще можно просить о таком своего ученика? Да он только и делал, что жил ненавистью к тем, из-за кого Учителя замучили и довели до смерти! А как же защитные чары? «Пользуйся, но не показывай» - значит, о защите тоже можно забыть? Вдруг белые маги, от которых это заклинание, наткнутся на невидимый барьер? И о том маньяке, что пытал Альдера? Его-то уж точно нельзя оставлять в живых. И потом, весь этот странный рассказ весьма походил на бред сумасшедшего.